Книга Loveлас, страница 59 – Яна Ланская

Я будто попала в серию «Чёрного зеркала». Окно Овертона в действии. Сначала я застала Даню на сцене. Пока я не знала участников действия, меня как шокировало, так, надо быть честной, и возбудило это действо. Все трое предавались утехам с такой отдачей, что хочешь не хочешь, возбудишься. Затем мамин любовник начинает за мной ухаживать, намекая на интим, я мучаюсь от этих мыслей, но оказывается, что он хочет лишь смотреть. И вот его предложение не кажется мне уже таким ужасающим по сравнению с первоначальным предположением.

А может, он это всё и подстроил изначально? Да нет, бред. Игры разума меня просто разматывают. С одной стороны я в шоке и хочу сбежать, а с другой я его где-то понимаю…

От осознания собственной порочности испытываю страшную неприязнь к себе и сверлю взглядом вилку. Опять это чувство! Даня, да где же ты?

Затянувшуюся паузу нарушает звонок. Не сразу понимаю, что это мой телефон.

Нерешительно тянусь за телефоном и посматриваю на Игоря, который кивает мне в знак позволения ответить.

— Это мама, — сообщаю ему.

— Ответь. Не вижу проблем.

— А что ей мне сказать?

— Что ужинаешь с бойфрендом.

Етить-колотить. Это он себя бойфрендом возомнил?

— Котик, ты где? — Интересуется мама.

— Я на встрече, мам.

— О-оу, ну не буду мешать, — хохочет мама, но её смех безрадостный. Может, Игорь её уже бросил? — Когда будешь? Полагаю, ты не голодная?

— Надеюсь, скоро, мам.

— Хорошо, котик. И повыше нос. Мужчины не любят царевн-несмеян. Целую!

Убираю телефон и неотрывно наблюдаю за Игорем. Я думала, он будет испытывать хотя бы неловкость, но нет, и близко ничего такого.

А не будь я маминой дочерью, он обратил бы на меня внимание? Ему интересна я или сам факт некого интима с дочерью своей возлюбленной?

Боже! О чём я думаю?

Самое ужасное, что мне интересно! Да-да! Именно интересно! Если откинуть всю мораль, страх, отвращение, то мне с ним интересно. И за это я себя ненавижу. Заставляю думать, что это лишь серия сериала или научная работа. Материал для статьи на будущее в конце концов. И только это заставляет держаться меня на плаву. Я всё-таки нашла себе оправдание.

— А Вы не боитесь, что я расскажу всё маме?

— Боюсь? — Его обычно ничего не выражающее лицо на доли секунд искривляется. Я что, его задела?

— Можешь перезвонить ей прямо сейчас. Но, боюсь, её реакция тебе не понравится. Мои женщины, как правило, принимают меня полностью.

Он хочет сказать, что моя мама позволит это? Нет, всё-таки отвращение перевешивает сомнительный интерес, и мне нестерпимо хочется покинуть это заведение.

— Нет, я больше не могу. Вы сказали, что если я откажусь, вы меня больше не побеспокоите, — я встаю с места и тянусь за сумкой, и как только выпрямляюсь во весь рост, чувствую, как кто-то начинает давить мне на плечи и усаживает на место.

— Мы не закончили, — улыбается Игорь. Он ведёт себя нарочито вежливо и мягко, пока его подручные выполняют грубую работу.

В этот момент в зале появляется Даня и направляется прямиком к нам. Он обновляет Игорю вино и многозначительно смотрит на меня. Его глаза вопрошают: «Что за херня, Дана?», а я лишь опускаю взгляд в нетронутую тарелку. Я запуталась. Я боюсь…

Даня о чём-то говорит с Игорем, но в голове гул, я не могу уловить ни слова. Во рту вяжет, тошнота подступает, и я сейчас как никогда ненавижу маму. И в то же время хочу к ней изо всех сил.