Книга Он Мной Одержим Навеки, страница 167 – Яна Ланская

— Я тебя безумно люблю, Аня! Как одержимый! Слов не хватает, чтобы передать. Спасибо, что ты есть!

Опять не могу сдержать слёз. Минуту назад пошлил, а теперь разрывает мне сердце своей искренностью. Обнимаю, зарываясь под его распахнутую ветровку, и вдыхаю самый родной и нужный запах. Где он, там дом, там любовь.

Оман. Медовый месяц.

Идя по стенам крепости Низвы, у меня складывается стойкое впечатление, что я попала в восточную сказку. В Эмиратах такого ощущения нет. В Дохе тоже нет, а здесь я то ли в гостях у Алладина, то ли перенеслась в Дорн из «Игры престолов». Возможно, это из-за запрета строить небоскрёбы. И я полностью разделяю это видение.

В королевском дворце атмосфера абсолютной роскоши. От неё даже рябит в глазах, а потому не чувствуется аутентичности, здесь же трушно.

Мне безумно нравятся их деревянные резные ставни, двери, арки. Вроде очень просто, но в то же время элегантно и величественно.

Провожу рукой по шероховатой стене крепости и пытаюсь осознать её возраст. Сколько всего видели и застали эти стены за тысячу двести лет.

Хочу позвать Влада, чтобы он тоже потрогал, но он увлечённо болтает с нашим гидом.

Облокачиваюсь на стену и любуюсь им. Такой красивый и мужественный в этом арабском балахоне. Кто бы мог подумать, что русскому богатырю эта рубаха так может пойти.

И тут же ловлю на нём взгляды местных женщин. Они не стесняются пялиться на него. На моего мужа. Мне уже вообще не интересна эта стена.

— Влад, — подхожу к мужу вплотную, — у меня к тебе деликатный вопрос.

— Так, — Ананьевский сразу же перестаёт слушать почётного советника дедушки Халида и разворачивается ко мне с сияющей улыбкой, — я заинтригован, зай.

— Как называется это платье, — показываю Владу на его белое национальное одеяние, как у всех местных мужчин в Омане и арабских странах.

— Диш-да-ша, — проговаривает Влад по слогам.

— Ты что, не надел трусы под свою диш-да-шу? — Строго на него смотрю.

— Заметила? — лыбится Ананьевский.

Я закатываю глаза от его довольной физиономии. Как можно выйти из дома без трусов? Ещё и в белой одежде.

— Все заметили! На тебя пялится каждая женщина! Даже те, что в никабах, Влад!

— Я большой и светлый, вот и пялятся, — пытается успокоить меня Влад, а я от этого ещё больше злиться начинаю.

— Они смотрят прям туда! — Топаю ногой. Меня это бесит жутко. Он мой муж! — Какого хрена вообще?

— Твоего большого хрена, зай.

— Влааад! — Кричу на всю крепость и вообще не могу совладать со своими чувствами, — у тебя что, закончились трусы?

— Нет. Халид с самого моего первого приезда сюда в десять лет сказал, что трусы не нужны, они не дают члену набрать полную силу. Ограничивают его свободу.

— Ты издеваешься надо мной? Халид тебе это в десять лет сказал?

— Да. А что тебя удивляет?

— Ну, я в десять лет «Приключения Паддингтона» любила. А вы свои члены уже обсуждали.

— Паддингтона? Кто это? — Смотрит на меня растерянно муж.

С громким выдохом разворачиваюсь и иду к смотровой площадке, к которой нас вывел советник.

Надо выдохнуть и успокоиться, это просто невозможно. Делаю дыхательную практику, которой меня научила Юлия Владимировна, но Влад не даёт закончить. Заключает в свои жаркие объятия, да ещё и бугорком своим впивается в поясницу.

— Зай, ну чего ты кипишуешь. Они здесь не нужны. Жарко. Хочется свободы.