Книга Капкан, страница 211 – Амелия Брикс

Поджилки трясутся от страха перед неизвестностью. Открываю дверь и выхожу из машины. Сейчас. Сейчас я получу свой приговор. Как жить мне дальше без нее, если она… Стучусь…

Маша

Моя голова покоится на коленях мамы. Ее теплая ладонь ласково гладит меня по волосам. Боже, как же хорошо находиться дома, в своей комнате, в родных объятиях. Я все рассказала маме без утайки, абсолютно всё, с момента моей встречи с Власом и последующих событий, которые произошли со мной. Понимаю, что это нужно было сделать давно, но только сейчас, после встречи с ним, после этой эмоциональной встряски, я многое переосмыслила и поняла. Да, моему поступку нет прощения, и я никогда не прощу себе ту слабость. Но Бог для чего-то же оставил меня на этой Земле. Возможно, когда-нибудь я искуплю свой грех.

— Мам, прости меня, – глаза щиплет. – Я должна была давно тебе все рассказать, но не могла. Я не могла себе позволить упоминание о моем безрассудном поступке. Считала себя недостойной даже упоминания о малыше.

— Машенька, как же мне хочется забрать твою боль и облегчить страдания. Как же хочется помочь нести твой тяжкий крест. Я знаю, это слишком тяжелая ноша для тебя, моя девочка.

Несколько раз я порывалась ее спросить, если бы тогда, полтора года назад, я пришла к маме со своей бедой, она помогла бы мне? Но заведомо зная ее ответ, я так и не решаюсь.

— Машенька, к сожалению, любовь шагает рядом с болью, предательством, разочарованием. Настоящая любовь может пройти этот путь, – говорит мама, целуя меня в макушку.

— У моей любви путь оказался очень тернистым, – вздыхаю.

— Да, и теперь твое сердце в шрамах. Но не забывай, как бы не кровоточили твои раны, они когда-нибудь заживут. А когда находишь нужное лекарство, то это происходит быстрее. У кого-то это новая любовь, у кого-то… – мама нежно целует меня в лоб, – ребенок, – глаза слезятся, – или…

— Мам, Марк – мое лекарство и спасение, – перебиваю ее, – но я боюсь, что он уже не хочет быть со мной, – смахиваю пальцем слезу.

— Ты любишь его? – тихо спрашивает мама.

— Очень, – сердце сжимается при одном только воспоминании о нем, – но он очень сложный человек, и у него свое прошлое. И, скорее всего, он любил и до сих пор любит свою жену. Он даже не захотел со мной делиться своей историей. Мое и его прошлое лежит между нами слишком большой пропастью, – тело пробирает озноб. Съеживаюсь. – И еще… – тяжело вздыхаю, – я очень боюсь, что не смогу больше иметь детей, которых так хочет Марк, – не сдерживаюсь и начинаю плакать. – Знаю, меня Бог покарал за то, что я сотворила… – всхлипываю, – я понимаю, что заслужила такое наказание, но от этого не легче.

— Доченька, если это твое возмездие, то прими его со смирением, но пути Господни неисповедимы. Никогда не теряй надежду. Никогда. Научись ждать. Иногда необходимо набраться терпения, и тогда ты обретаешь всё, – тихо произносит мама. – Сходи в церковь, покайся в грехах. Бог всех прощает. Все будет хорошо, моя родная. И детки у тебя будут, – целует меня в висок. Мамины слова, ее нежные руки, ласковые поцелуи успокаивают меня и дарят умиротворение и надежду.

— Ох, не знаю, мама, – шепчу я, – сейчас я в таком отчаянии. Не знаю, как дальше жить.

— Маша, меня вот что беспокоит, – делает паузу, – Влас… Как ты к нему относишься?