Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 104 – Ирина Манаева

Ото всех. Только потому, что Стас погиб.

Только я не уверен, слишком уж всё странно вышло. И был прав. Я бы никогда не поступил так.

Сейчас я в комнате рядом с ней. В моменте.

Покрываю поцелуями кожу, которая всегда сводила с ума. Не потому, что пытаюсь удержать Галчонка от следующего идиотского шага, может, именно сейчас мы его вдвоём и совершаем. И она поймёт, что ошиблась. Что это просто на эмоциях, потому что её окружают одни мудаки.

Пуговица больно впивается в ступню, когда делаю шаг назад, но молчу. Это всё фигня по сравнению с тем, что ощущаю в данный момент.

Несколько раз видел, как она переодевается, но не смотрел. Это нечестно, низко. Но, занимаясь сексом с другими, не мог себя остановить, чтобы не представлять её. Неправильно, пытался гнать мысли, забыться, только даже нескольких назвал её именем. Так и Лиду, а она сделала вид, что не услышала. Хорошая женщина. Жаль, я не тот, кто её достоин.

Галчонок позволяет мне делать, о чём всегда мечтал: любить её.

Подхватываю на руки, только теперь она не мокрая, как после прыжка, а уютная и тёплая. Кровать принимает нас, и я нависаю, смотря в родные глаза, ожидая, что сейчас она попросит прекратить.

Вместо этого Лина касается моего лица, проводя по щеке тыльной стороной ладони, а я прижимаю к себе её руку, целуя. Обнимает меня за талию, и это призыв. Больше не следует ждать. Она могла подумать, могла отстраниться. Но лежит подо мной, не сопротивляясь, и я пью её губы. Сладкие, сочные, волнительные, желанные.

Не могу насытить поцелуем, ощущая, как её ладони норовят стащить мой свитер. Чёртова одежда мешает, и я подчиняюсь, бросая его на пол. Пожалуй, впервые за свою жизнь, потому что до этого всё было не таким спонтанным. Вешал вещи на спинку стула или перекидывал через пуф. Настраивался и готовился, а сейчас совсем другое.

И я понял, что у меня никогда не было занятия любовью до этого момента. Всё потому что я никого так и не смог больше полюбить.

Даю ей ещё один шанс передумать, когда уже на нас нет одежды, но мой Галчонок хочет этого. И мир взрывается миллионами красок, разноцветными брызгами, а я задыхаюсь от этой любви.

— Сашка, - горячий шёпот в моё ухо.

— Я, Галчонок, - хриплю натужно, боясь разочаровать. У меня лишь один шанс на миллион, и я не имею права его испортить.

Не слышу, как открывается дверь, как входит кто-то третий, потому что никого в мире не существует, кроме нас, и в сознание врывается голос.

— Мия?!

Испытываю страх, окатывающий волной стыда, но тут же принимаюсь хохотать, потому что надо мной застывшее и растерянное лицо Лапина.

Таким я не видела его никогда: испуганным и смущённым. Даже со своими трупами и литрами крови он всегда собран и спокоен. Но голос моей матери выбил его из колеи настолько, что он не знает, куда себя деть.

Резко поворачивается, только и мне видно, что уже никого в проёме нет, а дверь прикрыта.

— Это мама, - не могу не улыбаться, потому что его лицо до сих пор такое нелепое. Конечно, она не заставала меня раньше за подобным, и для меня это вообще не норма, только уже ничего не исправить. Мы - взрослые люди, которые сами вправе решать, что и как. К тому же я дверь закрывала, а не оставляла нараспашку. Просто, у неё есть другие ключи.

Лапин судорожно напяливает штаны на голое тело, а я накрываюсь пледом.