Книга Измена. Я сильнее боли, страница 72 – Ирина Манаева

— Как она? — вспоминаю, что ещё недавно Милка не находила себе места, беспокоясь о близком человеке.

— Стабильная, — тут же отзывается, нажимая кнопку лифта. — Думает, заявление забрать. Мол, жалко ей идиота. А я сказала, если посмеешь — на пороге не появлюсь. Если раз такое было, то и потом, как это не понимать? Только учимся мы на своих ошибках, а других никогда не слушаем.

Я открыла дверь, у которой ещё недавно стоял букет фотографа, а перед этим и сам Юджин со своим прощением, которое мне абсолютно не нужно, и мы вошли в квартиру.

— Что с адвокатом? — выкладывала на стол продукты Милка.

— Занимается, — крикнула я из спальни. — На многое рассчитывать не приходится. Но мне не нужны его деньги!

— Благородная какая, — оторвала Милка виноград, отправляя в рот. — Я бы на твоём месте отжала всё, что плохо лежит.

— В том-то и дело, что у него там всё лежит очень хорошо.

— Кирюх, тебе мама звонит, — оповестила подруга.

Я стояла голая, пытаясь отыскать в шкафу домашние вещи.

— Возьми, скажи, что перезвоню.

Первой нашлась футболка, и я только успела надеть её, как вошла бледная Милка.

— Что случилось? — я облизала пересохшие губы, боясь услышать то, что сейчас скажет моя подруга.

— Кирюх, ты только не волнуйся, — пыталась она успокоить, и вот с этого явно не стоило начинать, потому что меня накрыла волна страха.

Казалось, Милка молчала целую вечность.

— Говори уже, — я смотрела на неё с надеждой. Услышать ужасное не была готова, но мысли уже убежали вскачь. — Ну!

— Звонила тётка твоя, — наконец, произнесла подруга, и я смутилась.

— Тётка?

Этой что надо? Тоже позлорадствовать? Вообще не понимаю, почему они не сядут в тесном семейном кругу порадоваться, а звонят по очереди мне. Устроят потом гендерную вечеринку, купят детских вещей.

— Ты же сказала, что звонила мать, — не до конца понимала я.

— Это твоя тётка с номера матери.

Я округлила глаза. Где они пересеклись? Почему эта сволочь снова там? Чёрт, я планировала сменить замки, но закрутилась и совершенно забыла.

— Где телефон? — меня трясло. Раньше даже представить не могла, что такое может быть: я боюсь собственных родственников, потому что они отбитые отказались. И кто? Родная тётка и двоюродная сестра.

— На столе, — ответила Милка, и я пулей пронеслась мимо, забыв, что так и не нашла штаны.

— Что она говорила? — задала вопрос на ходу, чтобы быть в курсе.

— Чтобы ты забрала заявление, — Милка показалась в дверях.

— Ясно, — хмыкнула я, хватая телефон со стола. — Тяжёлая артиллерия подъехала. Вот Уваров мудак, — посмотрела на подругу, скривившись. — Уже тёщу подключает, да? Знаешь, в моих глаза он стал таким козлом с маленькими яйцами. Вот раньше другой был, — покачала головой, открывая нужный номер. — Высокий, благородный, красивый. Мечта просто! Я ловила завистливые взгляды девчонок, а сама думала: смотрите-смотрите, это мой мужчина! Знаешь, даже нравилось. Все хотят, а принадлежит только мне.

— Она угрожала твоей матери, — внезапно выпалила Милка. Подруга до последнего не хотела говорить мне это. Я оторвалась от экрана, на котором уже готова была нажать на номер, и посмотрела на подругу.

— Как это? — Не могла понять. — Что значит угрожает?

— Я подняла трубку, — словно оправдывалась Милка, что именно ей приходится доводить до сведения ужасную информацию, — она сказала, если ты не заберёшь заявление, матери может стать плохо.