Книга Вторая семья. Неверный, страница 80 – Ирина Манаева

Его брови хмурятся, а я улыбаюсь, отправляясь на выход. Лучше не поворачиваться спиной к хищнику, особенно к таким, как Логинов. Но я знаю, что его поводок натянут достаточно сильно.

В машине сразу же делаю фотографию каждого листа, отправляя своего новому адвокату. Конечно, она по бракоразводным процессам, но я уверена: не разбирайся в подобном, у нее есть тот, кто понимает.

И она не подводит. Через час говорит мне то, о чем я и подозревала.

— Документально всё отлично, дом ваш.

Я сижу в машине, остановившись около теперь уже своего особняка, не в силах выбраться. Внутри всё ликует от осознания, что всё получилось. Что я каким-то немыслимым образом вернула себе дом. Но тут же становится страшно.

Это слишком дорогой подарок от незнакомца. Что я действительно знаю о Романе? Почему он помогает мне? Что лежит в основе его бескорыстности?

Ответов ноль. Остаётся лишь нанять частного детектива, чтобы он нашел сведения о другом частном детективе.

Только после всего, что для меня сделали, это будет, мягко говоря, некрасиво.

Общаюсь с адвокатом на тему, что может лежать в основе щедрого дара, но она лишь пожимает плечами.

— Наверное, он в вас просто влюблён, — выдаёт немыслимую догадку, но я сразу отвергаю это. Мы знакомы всего-ничего, этого просто не может быть.

Только теперь во мне рождается уверенность в том, что я просто обязана придумать для Романа что-то невероятное. Нет, не свидание. И, конечно, не близость. Я не продаюсь, такие вещи должны происходить лишь по желанию. Просто дружеский подарок от чистого сердца. Времени катастрофически мало, и, как назло, ни одной мысли. Он возвращается завтра. Я просто не успею ничего купить или забронировать. Но и не могу сидеть, сложа руки. Что же сделать для Романа?

Я не спала всю ночь. Не потому, что одолевала бессонница. Просто давно не рисовала по памяти. Кажется, уже лет пять как. Не знаю, насколько похожим получился человек на хосте на Романа, и я не была довольна результатом, и вырубилась уже в районе шести утра прямо в мастерской. Конечно, кабинет, где работала, не тянул на звание мастерской, но всё равно, как художнику, мне хотелось называть его подобным словом. Не было мольбертов, кучи красок, эскизов и этюдов. Но рисовала по старинке. Как учили на первых курсах, в классическом стиле.

Все эти кубизмы, импрессионизмы и сюрреализмы не для меня. Хотя есть что-то в том же Пиросмани, родоначальнике примитивизма, или в Дали. Но я придерживаюсь классических устоев изображения людей и предметов.

Лиза прилетела утром, и я не до конца понимала, что женщина в проёме — моя сестра.

— А я думала, что я плохо выгляжу, — хмыкает она, прижимая меня к себе. Длинное молочное пальто распахнуто, шапка чуть сдвинута на бок, а нос красный. На улице ещё не так холодно, чтобы от погоды.

— Плакала? — интересуюсь, когда шмыгает носом.

— Последние слёзы, — обещает нам обеим.

— Про малыша помни.

— Да-да, я сильная, конечно, — она отстраняется, провозя чемодан внутрь, а я гляжу за её спину, высматривая Рустама.

— Ты про вашего друга? — понимает сразу. — Он уехал. Доставил меня, как посылку, и уехал.

— Вы поругались? — не сразу понимаю, что лежит в основе её слов, но она качает головой, снимая сапоги, а я прикрываю дверь.