Книга Вторая семья. Неверный, страница 59 – Ирина Манаева

Кир уже пообщался с отцом, потому в коридоре ковыряется в телефоне, ожидая меня. Истеричка испарилась, но я знаю, что именно с ней произошло. Теперь уже она не хочет доказывать, что в большей степени достойна быть женой? А я, как дура, всё ещё у кровати «умирающего».

— Любой повезёт, кто будет рядом, — продолжаю беседу. — Ты способен осчастливить каждую женщину.

— Мне не нужен никто, Карина! — тянется ко мне, вкладывая в голос как можно больше уверенности.

— Так, если ты не помнишь, почему уверен?

— Я так чувствую.

— Знаешь, я поняла, что тебя недостойна. Ты добился столько всего, пытался воспитывать сына, как мужика, а я лишь всё портила, — грустно смотрю в пол, качая головой. Даже Станиславский бы поверил в мою игру, и Рубцов прекрасно понимает, что я издеваюсь.

— У нас ребёнок, — напоминает мне. Да я на смертном одре буду помнить, что у меня есть Кир. Ради него и живу.

— Не только у нас, — понижаю голос. — Есть ещё одна женщина, у которой от тебя ребёнок. Девочка. Красивая, кстати.

Желваки ходят на его лице.

— Зачем ты хочешь всё сломать?

— Я? — удивляюсь, смотря на него с интересом. — Действительно. Ты так чудесно всё устроил: создал империю, которую решил подарить неизвестно зачем кому-то другому, и нашёл себе другую женщину. Это из того, что я знаю! Когда представляла, что у нас будет большая семья, я не этого хотела. Вот правильно говорят, что желания следует посылать в космос с осторожностью, — хмыкаю себе под нос.

— Что мне сделать, чтобы ты простила? — вопрос простой, но, чёрт возьми, я не знаю, как на него ответить. Потому что не существует таких вещей, ради которых я просто закрою глаза, делая вид, что ничего не было. Я не смогу. Не буду. Я перестану уважать себя первой, если опущусь до такого. Потому тратить время больше не следует.

— У тебя завра операция? — спрашиваю, и он как-то неуверенно кивает, отчего закрадывается сомнение по поводу правдивости слов врача. — Рубцов, — зову его по фамилии, хотя никогда прежде так не делала. Потому что я зла, потому что это разъединяет нас, удаляет друг от друга. — Ты мне снова наврал, да? — усмешка. Горькая и вымученная, потому что чувствую себя неимоверной дурой.

— Разве таким шутят? — будто пытается найти оправдание. — Сложная процедура, — переиначивает слова. — Тебе же говорили врачи, что я теперь инвалид?

В глазах тоска. Неимоверная, тягучая, безысходная. Будто весь мир на него обрушился, а я добиваю. Втаптываю каблуком лежачего. Ну да, прям сделал из меня стерву.

Вижу, что ему страшно, и смотрю на успевшее осунуться лицо. Нос заострился, щёки впали, под глазами тёмные круги. Даже не думала, что за такой короткий срок человек может настолько измениться.

— Хочешь жалости? — спрашиваю спокойно.

— Нет.

— Тогда зачем это всё, Макс? — развожу руками. — Для чего ты устроил это шоу и позвал меня?

— Иначе ты бы не пришла.

Сокрушённо качаю головой, матеря его на чём свет стоит. Играть на чувствах другого может лишь подонок, но никак не мужчина.

— Опять деньги решают всё? Сколько дал врачу? — интересуюсь, а потом понимаю, что это мог быть вовсе и не врач. А любой его друг. Только разве я могла предположить, что он настолько низок, что пойдёт на подобные меры? Хотя, чему я, собственно, удивляюсь?

— Кариночка…