Книга Вторая семья. Неверный, страница 48 – Ирина Манаева

Единственное, за что я благодарна Рубцову — это наш сын. Потому что от другого мужчины получился бы совсем другой ребёнок. А мне этого не нужно.

Следующий звонок настигает минут через двадцать, и я отвечаю куда спокойнее.

— Привет, — звучит знакомый голос. — Когда будешь дома? Я заберу вещи.

— Какие вещи, Рустам? — не до конца понимаю.

— Маргарита Павловна просила. Говорит, ты её выгоняешь.

Ну привет, тяжёлая артиллерия. Добралась до рубахи-парня, который никогда никому не откажет. Нажаловалась, выставила меня последней стервой. И как я теперь выгляжу в глазах других?

Истеричная невестка.

Да и пошло оно лесом. Конечно, они знали друг друга, но чтобы звонить Рустаму… Не знаю. Чувствую себя гадко, но там он уже пусть сам решает, насколько хочет быть сердобольным.

— К себе повезёшь?

— Моя мать пока уехала к сестре на месяц, туда лучше. Там посмотрим. Ты сама как?

Спасибо, что не спрашивает, что у нас произошло, и почему моя свекровь будет жить у его матери. Странная рокировка, но мне так будет легче, чем видеть и слышать чужого человека, родство с которым я намерена поскорее закончить.

— Нормально.

— К тебе сестра приехала?

— Да, Лиза здесь. Откуда, — думаю уточнить, но понимаю, что снова свекровь рассказала. — Ах, да. Поняла.

— Если что — ты говори, помогу, чем могу. Предложение с переездом в силе.

— Пока взяла отсрочку. И адвокат будет разбираться.

Молчание, будто он раздумывает над тем, что сказать.

— Не лезла бы ты в эти дела, Карина.

— Думаешь, проще спокойно отдать всё, что есть, и уйти с дороги?

— Просто посмотри на Макса. Он же это не сам сделал. А теперь инвалид.

— Этого мы ещё не знаем. И с одной почкой можно жить. Не хочу строить предположения. Да и мы теперь чужие люди, сам знаешь почему.

— Она уехала, кстати.

— Кто?

— Инга. Как только узнала, что у Макса ничего не осталось. Да и прогнозы её не порадовали.

— Откуда знаешь?

— Твоя свекровь жаловалась не только на тебя.

Нашла подругу в лице Рустама, приехали. Но теперь понимаю, почему меня зовёт дорогой супруг. Я — последний оплот в этом чёртовом мире, которому можно петь о любви.

Рустам приезжает один, и я рада, что свекровь не стала устраивать сцен.

— Она говорит, что всё плохо, — Рустам усаживается на диване, а я на правах хозяйки завариваю чай. Несколько раз бегаю туда-сюда прессом, выдавливая цвет и аромат, и устанавливаю на столе рядом с печеньями.

— Её послушать, так всегда всё плохо, — надеюсь не вешать на себя вину, потому что отказала уважаемой Маргарите Павловне.

— Карин, — кажется, сейчас проскользнёт некое нравоучение, и я ощетиниваюсь, готовая отбивать удары. Ершусь, потому что хрен вы на меня повесите это чёртово чувство. — А если реально…

Он не договаривает, а просто смотрит на меня: в самую душу. И от этого его взгляда выворачивает нутро.

— Что реально, Рустам? — увожу взгляд. Лучше бы свекровь сама припёрлась за своими вещами, с ней я другая. А тут не могу, потому что Рустам тоже другой. И вот этот его щенячий взгляд заставляет себя чувствовать очень гадко.

— У меня бабушка была, — быстро соскакивает с темы, и я думаю, что пронесло. Только оказывается он мне так всё на личном примере показать хочет. — Я всё к ней собирался съездить, а с работой плотно было. Ну не срываться же среди недели. Вот думал, закончу дела, вырвусь.