Книга Измена под бой курантов, страница 78 – Ирина Манаева

— Переезжаете, Яночка? — называет меня приторно, и воротит от этих любезностей.

— Только я, баба Вера, — улыбаюсь, пожимая плечами.

— К другому мужчине, — понятливо кивает она.

— Да, и он старше меня на целую жизнь!

Она округляет глаза, быстро моргая несколько раз, но вижу, как её подмывает спросить, кто же он.

— Мне в прошлый раз не показалось, что он так стар.

Понимаю: думает о Раде, но я то имею ввиду отца.

— Это другой.

— Другой⁈ — ахает она, запутавшись в моих любовниках, а меня это отчего-то веселит. — Надо же, а с виду была такая приличная, — наконец, выдавливает из себя то, что на самом деле думает. И это куда лучше приторной «Яночки». — Свету жалко, конечно. Она с тобой останется? Эдуард прекрасный отец и супруг.

Жалко. Будто я алкоголичка или наркоманка.

— Вам-то откуда знать, какой он отец и муж? — была намерена закрыть дверь, но её слова немного задевают. Ну да, конечно. Лживого Кораблёва все будут боготворить, а меня поносить на чём свет стоит. Он будет цитадель непорочности, а я гулящая девка.

Сор из избы не выносят, но тут уже всё переставили с ног на голову, и не могу молчать.

— А знаете ли вы, что этот прекрасной души человек предавался любовным утехам в нашей квартире в новогоднюю ночь⁈

— Как? — кажется, сегодня у бабы Веры очень продуктивный день, потому что она узнала столько новостей с передовой, что голова кругом.

— Подробности у него потом узнаете, — решаю не продолжать и всё же закрываю дверь.

Со временем немного погорячилась, и у отца мы оказываемся не так скоро, как планировала. Пытаюсь всунуть хоть какие-то деньги Илье, но не берёт.

— Так парню своему дай, — киваю на Алексея.

— Брат мой, — отмахивается Илья, когда стоим у разгруженной машины, а дома у отца настоящая свалка. — Телефон есть. Звони, если что.

— Зачем? — искренне не понимаю.

— Мало ли, — пожимает плечами. — Не всегда же тут жить будешь. Надеюсь, в рассчёте.

Ланка по мне соскучилась, как и я. И вымпел мать-января отправляется к Яне Журалёвой из Новосибирска, которая не видела дочку несколько дней. Но теперь исправлюсь.

— Пап, — подхожу к нему с Ланкой на руках, пока отец, напялив двое очков сидит за столом и пытается вставить нитку в иголку. — Что там за Татьяна у тебя появилась?

Опускаю дочку на стул, чмокая в нос, и забираю у отца иголку. Быстро справляюсь и завязываю узел на конце.

— Давай зашью, — поднимаю с его колен клетчатую рубашку с оторванным нагрудным карманом, которую помню с детства, и размещаюсь рядом с ними, смотря, как он снимает очки с носа. — Ты в ней и правнуков нянчить будешь, — усмехаюсь, делая первый стежок. — Так что за Татьяна?

Кажется, он немного тушуется, откашливаясь, и поднимается из-за стола, направляясь к холодильнику.

— Говорил же, сестра соседки нашей. Есть будешь?

Разговор уводит в сторону, значит, неловко ему. Но не буду заставлять чувствовать себя не в своей тарелке, расспрашивая про женщину, а потому перехожу к следующему пункту.

— Может, пригласим её в гости?

Поворачивает ко мне голову, а я делаю вид, что усердно занята рукоделием, и продолжаю.

— А что? Приготовлю ужин, посидим, пообщаемся. Мне так не хватает простого домашнего общения, — поднимаю на него глаза. — К тому же, последнее время только и слышу, что вы вместе проводили время, потому хочу поближе узнать человека. Что, Ланка, — обращаюсь к дочке. — Бабушка Таня хорошая?