Книга Измена под бой курантов, страница 19 – Ирина Манаева

Тёмные волосы, уложенные назад в модной стрижке, выбритые виски и затылок, короткая щетина на лице. Глаза тёмно-серые, но я знаю это не потому, что разглядела сейчас.

— Аккордеон? — вскидываю брови, изумлённо глядя на него.

Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо. И все-таки, чтоб себя же не презирать потом, Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом!

Э. Асадов

Назаров не сразу узнаёт меня. То ли я сильно изменилась, то ли он мыслями где-то в другом мире. Меняется в лице, внимательно изучая теперь уже с интересом, и усталая улыбка занимает своё место. А в моей голове проносится «Родион-аккордеон».

— Привет, Ян, — от голоса мурашки. Обожаю такие голоса, особенно в аудиокнигах. Немного низкие и с хрипотой. На пару секунд забываю, почему здесь. Ныряю в воспоминания, где мне 15, а он на два года старше. Не Ромео и Джульетта, конечно, но его мать была против наших отношений. Прочила ему в жёны дочку какого-то начальника, только мы разбежались не по этому поводу.

— Родя, — оглядываюсь на танцующих, чувствуя себя не в своей тарелке, и завожу руку за спину, поправляя его ладонь, вновь скользнувшую не туда. — Если Ольга Аркадьевна увидит, будет неприятный разговор.

— Ян, расслабься, — горячий шёпот на ухо, и тут же таю, ощущая мурашки по коже. Он имеет надо мной власть, а может, всему виной первая любовь, заставляющая трепетать от любого слова, поступка, взгляда.

Я на хорошем счету, потому не хочу падать в глазах учителей. Меня хвалят за успеваемость и поведение, и я не готова терять заработанный за годы авторитет.

Прониной и Маликовой всё равно, они встали на пьедестал «почёта» и шагают по наклонной. Я не такая. Мама рассказывала, что отец был единственным, кого она любила, и я мечтала о том же. Раз и навсегда. Наивно? Возможно. Но в каждом возрасте свои идеалы.

Музыка уносит ещё дальше, кажется, медляк только для нас. Плевать, сколько людей вокруг, вижу только его горящие глаза, а потом снова наклоняется. — Что решила?

Последние месяцы только об этом и спрашивает, но я боюсь. Не могу переступить, не могу доказать себе, что мне это нужно. Не могу, хоть и очень хочу.

— Разве нам не хорошо? — снова наивный вопрос от меня, и он вздыхает. Тяжело и натужно. Для себя решила, что через месяц придёт время, если он готов ждать. Отчего-то уверенность в том, что он будет моим первым мужчиной.

— Я так больше не могу, — немного отстраняется Рад, и чувствую подступающий страх. — Я живой, Ян. Искать кого-то на стороне — не в моих правилах. Ты не думай, что нет тех, кому это надо. Предложения были.

Округляю глаза, сглатывая подступивший ком. Знаю, что он нравится другим девчонкам, но, чтобы так открыто говорить о том, что кто-то ему там что-то предлагал?

— Обманывать не хочу. Или ты со мной до конца, или… — он не заканчивает, а мне не понятен до конца его ультиматум.

— Или? — всё же повторяю, смотря на него испуганно.

— Наверное, стоит разойтись, — понимает, что не добиться желаемого.

— Что? — кажется, я оглохла от музыки, потому что слышу ужасное.

— Расстанемся, — перефразирует он.

Спирает дыхание, или просто забываю, как надо дышать. Диджей что-то говорит, толпа вскидывает руки, отвечая ему, а у меня в голове только одни слова. Слова, сказанные Родей.