Книга Измена под бой курантов, страница 18 – Ирина Манаева

Бросаю взгляд на окно, и на этот раз вижу тёмный силуэт отца. Потом ему всё объясню. Он явно не понимает, что происходит. Жалею только, что не взяла телефон. Но кто знал, что он понадобится? Следует ещё в полицию позвонить, но уже из больницы. Не будем ведь ждать тут.

Пальто Кораблёва сильно намокло от крови, понимаю это, когда всё же обхватываю, чтобы поддержать, и, кажется, его лицо стало белеть. Паника нарастает с новой силой. Всматриваюсь в проезд, откуда должна показаться машина. Девчонка бродит туда-сюда. Фары отражаются на стенах, и я нервно выдыхаю, ожидая, пока парень остановится рядом.

Он помогает усадить Эда на заднее сиденье, предварительно застелив его какой-то тряпкой, и жмёт на газ, а я понимаю, что не могу согреться даже в тёплом салоне. Или же это нервное.

Кораблёв берёт меня за руку, сжимаю его ладонь в ответ. Только пусть не думает, что простила! Я не сволочь, бросать его в трудный момент. Надо убедиться, что всё в порядке, и уйду. Именно так думаю. Сниму ответственность, дальше сам.

Эд притягивает руку мою к своим губам, бережно целуя. Не смотрит, зато я вижу бледное лицо, когда на него падает свет фонарей. Обещаю себе, что всё будет хорошо, заставляю успокоиться. Только всегда с этим проблемы. Так и теперь в голову лезет самый плохой исход. Неужели, измена не самое худшее в этом году?

Хотя как муж он для меня умер. Мысленно похоронила нашу семейную жизнь. Поставила крест, ладно, крестик. Небольшой, но функцию свою выполнить обязан. Я не прощу, я буду дальше ненавидеть его за то, что Кораблёв испортил Новый год. За то, что ему всё равно, где и с кем… За то, что…

Машина тормозит у больницы, и парень выскакивает, чтобы открыть дверь. Спешу выбраться через свою и подхватываю Эда с другой стороны, потому что он, как бы не хотел казаться сильным, выглядит неважно, ровно как и ноги переставляет. Девчонка летит к двери, нажимая на звонок, но открывают не сразу. Врачи тоже люди, на смене, но праздника хочется всем.

Открывает мужчина с мишурой на шее, что-то дожёвывая. Недовольно глядит на нас, но пускает внутрь, попутно спрашивая, что случилось. Говорю быстро, много, не по делу. Он перебивает.

— Ладно, понял, — цокает языком. — Вадик, — кричит кому-то, и появляется ещё один, вытирая рот салфеткой. — Возвращай Родиона, тут ножевое.

Вспоминаю, что так и не поела, и желудок разочарованно урчит.

— В полицию звонили? — обращается уже ко мне.

— Телефона нет, — пожимаю плечами.

— Понял, — вздыхает он.

Мне предлагают ждать тут, забирая Кораблёва с собой, но ещё предстоит понервничать. Утро 1 января — не лучший день для операций. Опускаюсь на скамейку, обхватывая голову, и меня выдёргивает из задумчивости парень.

— Что-то ещё можем сделать?

— Ой, — спохватываюсь, переводя на них взгляд, и тут же вскакиваю. — Ребята, спасибо большое за человечность, — откидываю назад упавшие на лицо волосы. — Если бы не вы…

— Нормально всё, — отмахивается парень. — Мы пойдём.

— Да-да, конечно, — киваю, смотря вслед, снова опускаясь на скамью. Надо позвонить отцу, только откуда? Нормальные люди дома «Оливье» едят, а я одна в гулком фойе. Слышу, как хлопает дверь, видимо, ребята ушли, но звук шагов разносится по зданию. Что-то забыли?

Это мужчина. Высокий, издалека уже видно, что уставший, не знаю, будто чувствуется это в его облике. Поправляет сумку, быстрыми шагами пересекая холл. Рассматривать тут больше нечего, потому слежу за ним, и мужчина, проходя мимо, поворачивает голову в мою сторону.