Книга Предатель. Я выбираю себя, страница 54 – Ирина Манаева

В зале суда душно и пахнет дешёвым лаком по дереву. Мы сидим на первом ряду: я, крепко держащая маму за руку, Григорий, который приехал поддержать меня, и Людмила, невозмутимая как скала.

С тех пор, как Григорий отвёз меня к брату, он постоянно звонил, приезжал и поддерживал. И в роддом пришёл с шарами и цветами, там его приняли за отца, вручив ребёнка. Он даже не повёл бровью, шутил и улыбался, говоря, что, кажется, мальчишка – вылитый он.

Сейчас смотрю на «аквариум» - стеклянную клетку для подсудимых, где сидит Лев.

От лощёного, уверенного в себе партнера адвокатского бюро не осталось и следа. Тюрьма и СИЗО сожрали его лоск. Он похудел так, что скулы стали обтянуты серой кожей, под глазами залегли чёрные тени. И всё же он изо всех сил пытается сохранить надменность, одергивая лацканы дешёвого пиджака так, словно это по-прежнему сшитый на заказ костюм от Brioni. Но самое страшное - это его взгляд: холодный, расчётливый, полный жгучей бессильной ненависти. И мне не по себе, потому что до недавнего времени я любила этого человека и хотела растить с ним нашего малыша.

Вспоминаю, как тяжело нам дались эти месяцы судов.

Несмотря на то, что за столом защиты сидели трое самых дорогих адвокатов города, фактически Лев вёл свою защиту сам. Весь процесс он выглядел не как загнанный зверь, а как изворотливый юрист, которым всегда и был. Защищая себя, он превращал каждое заседание в театр процессуального цинизма. Никаких истерик - только виртуозные манипуляции. Он методично пытался развалить дело, цепляясь к каждой запятой в протоколах. Видеозапись с показаниями покойного водителя лесовоза он хладнокровно называл «бредом умирающего онкобольного под воздействием сильных обезболивающих», бездоказательно заявляя, что я подкупила семью каскадера ради клеветы и рейдерского захвата фирмы.

Когда допрашивали Капитолину, Лев не стал ее материть. Вместо этого он ледяным тоном препарировал её показания, засыпая суд ходатайствами о признании её слов недопустимыми доказательствами. Он выставлял ее корыстной, мстительной девицей, которая пошла на сделку со следствием исключительно ради того, чтобы украсть его деньги и избежать тюрьмы. Он так мастерски жонглировал статьями УПК и прецедентами, что порой мне становилось страшно: вдруг судья ему поверит?

Но за всем этим блестящим юридическим красноречием зияла абсолютная, чёрная пустота. За всё время следствия и судов он ни разу не спросил своих защитников, кто у нас родился и как прошли роды. Ни разу не посмотрел в мою сторону с хоть каплей человечности. Ему плевать на ребенка. Он бился исключительно за свою шкуру, статус и банковские счета.

— Встать, суд идет, - разносится по залу голос секретаря, вырывая меня из воспоминаний.

Мы все поднимаемся. Иллюзия того, что Лев сможет выкрутиться, тает. Судья начинает читать приговор долго, монотонно, перечисляя все эпизоды. Я слушаю как в трансе.

— ...признать Привалова Льва Константиновича виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ (Мошенничество в особо крупном размере) и пунктом «з» части 2 статьи 105 УК РФ (Убийство по найму)...

Лев вцепляется побелевшими пальцами в прутья решетки внутри стеклянного бокса.

— ...назначить наказание по эпизодам мошенничества и уклонения от уплаты налогов в виде пяти лет лишения свободы. По эпизоду организации заказного убийства - в виде пятнадцати лет лишения свободы...