Книга Предатель. Я выбираю себя, страница 27 – Ирина Манаева

— Да, я в курсе. Сорвался с совещания, потому что у тебя тут встреча. Хотел вот посмотреть с кем.

Он взвинчен, на лбу испарина, и, кажется, ревность полощет внутренности.

— Извините, Григорий, - решаю всё же закончить наше общение, ведь Привалов, как выяснилось, нарывается на разборки, что на него не очень-то похоже. – Спасибо за обед.

Он молчит, пытаясь определить степень наших отношений. Бросает взгляд на руку Льва, но тот кольцо не носит давно, говорит, что у него аллергия на металл.

— Женя, точно всё в порядке? – решает уточнить, пока тянусь за сумкой.

— Нормально. Я позвоню.

— Если этот человек вас уводит силой…

— Я муж её, понял? – грубит ему в ответ Привалов.

— Бывший, - уточняю, чтобы новый работодатель не решил, что я ему солгала.

Рядом показывается официант.

— Можно счёт, пожалуйста, - прошу его.

— Женя, не обижай меня, - подаёт голос Григорий, а Лев становится ещё злее.

— Всего доброго, - говорю на прощание, и вместе с Приваловым покидаем ресторан.

— Только тронь меня, и я засужу тебя и твою рыжую мегеру, - останавливаю ладонь Льва в паре сантиметров от моего локтя, когда он намерен ухватиться за него. Его брови ползут друг к другу, на лице выражение: чего? А я спускаюсь со ступеней, добываю из кармана ключи и отщёлкиваю сигнализацию. Вот со скоростью надо поработать, потому что в авто мы садимся с Приваловым одновременно.

— Ты вообще в своём уме?! – высказывает он мне.

— Общественный транспорт в другой стороне, выходи.

— Кто это, Женя? – тычет в сторону здания.

— Если ты про мерзавца на сиденье моей Мазды, то – бывший муж. Если ты про мужчину в ресторане, тебя не касается.

Вот ещё я стану отчитываться перед ним. Он многое мне рассказывал? Пусть сидит и мучится, кажется, его это сильно задевает.

— Ты брала у него деньги, и судя по всему, он не банковский работник.

Он открывает на телефоне нужную фотографию и тычет мне её в лицо. Интересно, что там я принимаю купюры с улыбкой, а Григорий трогает мою ладонь. Только вот такого не было, я точно помню.

— Ну и кто из твоих знакомых осваивает фотошоп? – интересуюсь, когда он дёргает сумку с моих коленей и, будто фокусник, вытаскивает оттуда деньги.

— Это что?! – спрашивает со злобой и торжеством, глядя на меня.

— Это ты в конец оборзел, Привалов. Сперва блокируешь мою карту, на которой МОИ же деньги. А теперь устраиваешь обыск в сумке? Да кем ты себя возомнил?!

— Твоим мужем, представь себе, Женечка. Что это за деньги? – кидает их обратно в сумку.

— За интимные услуги, - смотрю на него не мигая. – Ты же про это думаешь, да? А сколько ты своей ШахриЗаде платишь за смену?

— Заткнись, Женя, не доводи до греха!

Как он вообще узнал, что я тут? Какая сволочь меня сдала? Везде есть уши и глаза.

— Твоя любовница брала у тебя не только деньги, но и в …

— Прекрати!

— Обязательно, как только ты исчезнешь из моей жизни с приторной улыбкой и враньём. Всё, Лев, шутки кончились. Сажай дерево и расти сына со своей стервой, и вот ей, а не ребёнок, - показываю дулю. – В тюрьме дети не нужны.

— Ты безумна, - прислоняет руку к голове. – Какая тюрьма?

— Если подтвердится, что твоя Капа подменила эмбрион.

Он смотрит на меня, как на умалишённую.

— Женя, - говорит каким-то замогильным голосом. – Тебе надо показаться врачу. Ты слышишь, что говоришь?! У тебя же крыша поехала. Какие, мать его, эмбрионы?