Книга Ломая запреты, страница 61 – Сара Адам

Разве я могу ей отказать? Когда вот так вот смотрит грустными глазками, нарочно вызывая жалость. Конечно нет. Соглашаюсь, а Танька набрасывается с радостными визгами.

— Ура-а-а! Мы будем жить в одной комнате и болтать до самого утра! — с придыханием заявляет подруга.

— Тань, мы и так живём в одной комнате и можем болтать до самого утра.

— Какая ж ты зануда, Астахова. Испортила такой классный момент, — фыркает и тащит меня в сторону раздевалки.

Всё утро следующего дня я провожу в напряжённом состоянии, ожидая вердикта от дяди. Разговаривать с ним и слышать голос нет ни малейшего желания, поэтому с самого утра я сбросила сухое смс:

«Привет. Университет отправляет меня в область на два дня с волонтёрами. Надеюсь, ты не против.»

В сообщении я не стала уточнять, что проект не принудительный, а добровольный, и, вообще, решила не писать лишнее. Просто на всякий случай прикрепила фотографию буклета с подробно расписанной информацией и точным местоположением.

Ближе к обеду дядя соизволил ответить:

«Хорошо.»

Небось отчитывался перед Шведовыми, ждал, чтобы отец жениха разрешил? От последней мысли становится противно. Какого чёрта в двадцать первом веке я завишу от других людей? Жду одобрения, как собачка на поводке?

Правда, предвкушение, передавшееся от Соколовой, перекрывает осадок, плотно засевший в груди. Мы основательно подходим к поездке, собираясь. Особенно усердно старается моя милая соседушка.

— Мы всего на два дня едем, — тактично намекаю на сумку подруги, готовую лопнуть в следующую секунду от огромного количества одежды, напиханной в неё.

— Не звезди, там всё нужное, — пыхтя, Таня пытается застегнуть замок. — Тёплая одежда, запасная одежда, нижнее бельё, пижама, косметика уходовая, косметика декоративная! — перечисляет с перерывами на ругательные слова.

— А красный пеньюарчик? — отложив в сторону спортивный костюм, который собираюсь надеть в дорогу, решаю поиздеваться над подругой.

— Какой ещё пеньюарчик? — Соколова умело избегает зрительного контакта, но я-то вижу, как она занервничала.

— Ну тот, что ты аккуратненько укладывала на самое дно, — растягиваюсь боком на застеленной кровати, подпирая голову ладонью. — И красные трусики к нему.

— Ах ты... — Танька поднимает на меня пурпурного цвета лицо с блестящими от стыда глазами.

Капец, она умеет смущаться?

— Для Егорки стараешься? — добиваю подругу, соскочившую на ноги.

— Замолчи-и-и! — Соколова прыгает на меня сверху, закрывая рот ладонью.

— Кто-то собирается заняться сексом? — отбиваюсь, громко смеясь. — А как же болтать всю ночь, Таня?

— Задушу-у-у! — тоже смеётся она, не прекращая попыток заставить меня заткнуться.

— Променяла лучшую подругу на мужика?

39

Дурачимся долго, до самого момента, пока не начинаем укладываться спать. Я подначиваю, а она умирает от смущения. Ощущение, будто мы поменялись местами. Таня от одного имени «Егор» растекается лужицей, а я злобно издеваюсь, выводя её на откровенные темы.

Между ребятами дальше того поцелуя на вечеринке ничего не зашло, я пыталась вывести Егора на разговор о Таньке, но он либо менял тему, либо упорно делал вид, что не понимает намёков. Сказать напрямую «я знаю, что вы целовались», как-то не очень. Получается, я выдам этим подругу и дам понять, что он ей не безразличен.