Онлайн книга «В объятьях тьмы»
|
5 Вхожу в свою небольшую комнатку, громко хлопнув дверью, и валюсь на застеленную пушистым пледом кровать. Пялюсь в потолок, лихорадочно пытаясь подсчитать, сколько денег мне нужно откладывать ежемесячно, чтобы собрать двести пятьдесят тысяч евро. Ответ неутешительный: дохрена и больше. Интересно, если бы у меня был отец, как бы мы жили? Возможно, было бы легче: как-никак, надежное мужское плечо рядом. Надежное… О человеке, которого я ни разу в жизни не видела, сложно подобное сказать. Так называемый отец бросил нас, когда мама была беременна мною, а Маше исполнилось три года, и больше не появлялся. Ни алиментов, ни звонков — нифига. Хотя в редчайших разговорах об отце мама упоминала, что он весьма влиятельный человек. Одно дело заполучить красивую женщину рядом, и совсем другое — стать для нее тылом, надежной опорой и примерным отцом для будущих детей. Как вы понимаете, ни того, ни другого не случилось, поэтому в свидетельстве о рождении у меня записано отчество дедушки. Мысли то и дело возвращаются к деньгам. Злость клокочет внутри за несправедливость этого мира. Почему кто-то живет, как сыр в масле катаясь, а мы должны выживать, молиться, в надежде, что найдётся сумма на операцию, в то время как другие сорят деньгами налево и направо?! С жиру бесятся, гоняясь за брендами и трендами, бросают свои дома, не удосужившись забрать вещи, оставляют картины по четыре тысячи долларов, а кто-то копейки наскребает на свое жалкое существование! Повернувшись на бок, упираюсь взглядом в виднеющийся холст, стоящий за шкафом. Не отдавая себе отчета, резко поднимаюсь и достаю его; долго рассматриваю пустое полотно. Я перестала писать и не брала кисть в руки с вдохновением с самого момента, как узнала, что мама тяжело больна. Просто не могла... Согнув ногу в колене, ударяю о нее холст, пробивая его, а после швыряю на пол и несколько раз нарочно наступаю. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Себя! Себя ненавижу! Дальше в ход идут кисточки: я беру их из шкафа и вместе с пеналом швыряю о стену. Туда же летят карандаши с блокнотами, палитра и шпатели. Безмозглая! Чего ты можешь в этой жизни достичь, Ева?! Давай, ну же! Расскажи мне! Всю жизнь занимаешься херней, не имея возможности помочь самому близкому человеку! Господи… Усевшись обратно на диван, хватаюсь за голову и закрываю глаза, сдерживая бешеное желание разрыдаться. В голове вихрем кружатся мысли, вопросы, ответов на которые у меня нет и, вероятно, никогда не будет. Как спасти маму?! Где найти деньги?! Как доказать сестре, что я не простая бездельница, что от меня тоже есть толк и польза?! В голове, как будто удар колокола, всплывает ненароком услышанный разговор: «Когда грабить-то идем?» «Жила там обеспеченная семейка. В доме полный фарш. Одна картина на стене стоит тысячи четыре долларов». Не отдавая себе отчета, бегу в коридор и, достав из сумки телефон, набираю номер. Спустя пару гудков слышу прокуренный голос Макса. — Че, малая, без меня уснуть не можешь? — хрипло усмехнувшись, лениво произносит он в трубку. — Возьмите меня в дело, — нервно облизнув пересохшие губы, произношу и не узнаю своего голоса. — Че? — Возьмите меня в дело! — повторяю уже громче. В ответ слышу лишь тишину, которая с каждой секундой начинает нервировать меня все сильнее. Уверенная, что Макс сейчас сбросит звонок, отстраняю телефон от уха, чтобы закончить разговор первой. |