Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 75 – Ксения Рокс

Ага. Как же…

Я вспоминаю его взгляд во время спарринга. Эти глаза, будто читающие мысли. Когда его перчатка чуть коснулась моей щеки, я даже не успела поднять защиту. Будто парализовало.

Ярохин даже не пытался сопротивляться.

А я… будто обо всём забыла, едва он оказался рядом. Бесит.

Сжимаю кулаки, ногти впиваются ладонь. Боль немного отрезвляет. Сколько ещё он будет ломать мой баланс одним только своим существованием?

Вдруг хлопает дверь. Я машинально вздрагиваю, но это всего лишь Аня.

Слава богу, что это она. А не он…

Подруга быстро заходит, прислоняется к косяку и изучает меня взглядом.

— Дин, может, сходим куда-нибудь развеяться?

Голос у неё мягкий, но я слышу заботу. Она не спрашивает, что случилось. Знает.

Да что там говорить, все всё знают.

Вздыхаю, упираюсь локтями в колени.

— Если честно, у меня состояние такое, что я бы с радостью просто заперлась дома и не высовывалась до утра, — позволяю себе открыться. Ане я могу доверять, знаю, что она не подведет.

Она подходит ближе, садится рядом.

— Тем более, надо вытащить тебя из этой норы, — говорит и слегка толкает плечом.

— Ну давай.

— Есть варианты? — безжизненно спрашиваю я. Состояние дерьмовое.

— Угу.

Аня делает паузу, будто подбирает слова, а потом лукаво улыбается:

— В клуб.

Я закатываю глаза.

— Ты же знаешь, я ненавижу такие места.

— Знаю. Но Воронова сегодня проставляется за днюху.

У неё заговорщицкий тон, глаза загадочно блестят.

— Говорит, чтобы все наши пришли. Ну и ты тоже, конечно. Пойдём?

— Не знаю… — отзываюсь тихо, глядя куда-то в пол.

Аня кладёт ладонь мне на плечо. Тепло от её руки немного пробивает мою броню.

— Все эти дни на тебе лица нет. Так нельзя, — говорит она серьёзно.

— Сильно заметно, да? — кривлю губы.

Подруга едва заметно кивает.

— Очень.

— Черт.

— Хочу, чтобы ты снова стала собой, — мягко говорит Аня. — Той самой Диной, которой всё по плечу. Дерзкой, грубой и вечно встревающей во всякие неурядицы.

Я впервые за последние дни улыбаюсь.

Небольшой, уставшей улыбкой, но всё-таки.

— Вооот, — щурится Аня. — Такой ты мне нравишься гораздо больше.

Я чувствую, как что-то внутри дрогнуло.

Да, она права. Отношения с Ярохиным сломали меня пополам, размазали, лишили уверенности.

Я перестала быть собой, стала какой-то другой: осторожной, тихой, выжидательной. Но я же не такая. Никогда не была. Мне нужно вернуться, пусть даже чуть сломанной, но — прежней. Хотя в глубине души понимаю, что прежней я, наверное, уже никогда не буду.

— Во сколько собираемся? — спрашиваю, пытаясь вернуть голосу твёрдость.

— В восемь.

— Хорошо.

— Будем танцевать до утра! — бодро заявляет Аня и встаёт. Открывает свой шкафчик, начинает переодеваться.

Я остаюсь сидеть, глядя на пустую бутылку с водой у ног.

Танцевать до утра… звучит почти как обещание новой жизни.

Иду в душ, он помогает, но ненадолго. Тёплая струя смывает все, кроме мыслей.

Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу Ярохина — его силуэт, плечи, манеру двигаться.

И, чёрт возьми, от этого только сложнее.

Переодеваюсь в джинсы и футболку, закидываю сумку на плечо. В зеркале замечаю усталое лицо, глаза потемневшие, волосы влажные после душа.

В общем, выгляжу я как человек, который не спал трое суток. Ну и ладно. Может, хоть к ночи краска на щеках появится от музыки и алкоголя.