Книга Двойня для чайлдфри, страница 92 – Ольга Кобзева

Следом позвонила маме и, тяжело дыша от сильной боли рассказала, что происходит.

— Вика, мы сейчас приедем! — переполошилась мама. — Сиди, не вставай, если голова закружится — ложись на лавочку, поняла? Лучше заранее ляг, чтобы не упасть. Все, мы уже выходим.

Не знаю, сколько прошло времени до приезда скорой, мне кажется, что полночи. На самом деле, думаю, минут пятнадцать. Я старательно гнала от себя мысли, что с малышами может что-то случиться, старалась думать о хорошем, разговаривала с ними, старалась дышать ровно. По лицу градом текли пот и слезы. Практически одновременно со скорой примчались родители. Без промедлений меня доставили в роддом. Я жутко перепугалась, когда поняла, куда меня везут.

— Какой роддом? — переполошилась я. — Мне еще рано! Еще почти три месяца! Нельзя мне в роддом.

— Успокойтесь, Виктория Сергеевна, — прикрикнул взрослый усатый дядечка-фельдшер. — В роддоме еще и на сохранении лежат. Вам сейчас поменьше нервничать нужно, лекарства вкололи, дайте им подействовать.

В приемном после осмотра меня сразу подняли в отделение. Вставать не позволили, уложили на каталку и поднимали на лифте. В палате сразу же поставили капельницу, сделали еще несколько уколов, взяли анализы, привезли прямо в палату аппарат УЗИ. С ума сойти, я и не знала, что так можно.

— У вас небольшая отслойка плаценты, — во время ультразвукового обследования сообщила молодая женщина, врач. — Категорический постельный режим. Есть кто-то, кто мог бы помочь вам в отделении?

— Мама, наверное, могла бы, — залепетала я. — Это опасно? Отслойка?

— Да, — не стала скрывать специалист. — Могут случиться преждевременные роды. На вашем сроке, с учетом того, что беременность многоплодная, это может быть фатально для одного или даже обоих плодов. Поэтому настраиваемся на лечение и длительное пребывание в лежачем положении.

Врач вышла. Дрожащими руками набрала маму, они с папой все еще были внизу. Рассказала.

— Значит так, я сейчас за твоими вещами и за своими и сразу вернусь. Насчет пребывания папа договорится. Тебе сказано лежать? Вот и лежи. Список наговори мне сообщением, что не забыть из твоей квартиры взять. Думаю, через пару часов вернусь.

От действия лекарств заснула. Проснулась от того, что меня перевозили в другую палату. Переполошилась, молодая медсестра, придерживающая капельницу, пояснила:

— Вас переводят в палату интенсивной терапии.

Снова заснула, а утром рядом была мама, на соседней приставной кровати. И снова врачи, анализы, УЗИ…

В палате интенсивной терапии я провела шесть дней и еще три недели в отделении патологии беременных. Вадим, как только узнал о произошедшем связался с отцом. Вместе они устроили для меня отдельную палату и медсестру, что постоянно дежурила возле, маму отпустили домой.

Ардашев прилетел в среду, как и собирался. Забрал у меня ключи от квартиры, безапелляционно заявив, что поживет у меня. С родителями он спелся. Потому как и папа, и мама о нем теперь отзывались только хорошо. Отец и вовсе едва ли не дифирамбы Вадиму пел. Не стала разочаровывать и сообщать, что Вадим практически женат. Ко мне он приходил каждый день, чаще всего вечером. Приносил кучу вкусностей, задабривал врачей и медсестер, так что с меня в отделении пылинки сдували и выписывать не торопились.