Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 25 – Tommy Glub

— Она тебя очень любила, — говорю тихо. — Это видно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты тоже умеешь любить. Это от нее.

Маша затихает. Дышит ровнее.

— Женя…

— М?

— Я тебя люблю.

Три слова. Детские, простые.

И у меня щиплет в глазах.

— Я тебя тоже, солнышко. Тоже.

Мы сидим так, обнявшись, пока она снова не засыпает. Я укладываю ее на подушку, укрываю одеялом, убираю влажные волосы с лица.

Смотрю на нее — на эти длинные ресницы, на припухшие губы, на маленькую родинку над бровью.

И понимаю, что влипла.

По-настоящему влипла.

Эта девочка — уже не просто ребенок, за которым я присматриваю. Она — что-то большее. Что-то, что заняло место в моем сердце. Незаметно. Исподволь. Навсегда.

Звонок от Ермакова — в половине седьмого.

— Евгения, — его голос напряженный, уставший. — Как малышка?

— Температура держится, но не растет. Покушала немного. Сейчас спит.

— Хорошо. Это... это хорошо.

Пауза. Я слышу голоса на заднем фоне, какой-то шум.

— Евгения, у меня... — он запинается. — Тут завал. Срочные переговоры, корейцы прилетели раньше, и... Я не знаю, когда смогу вырваться.

Слышу в его голосе то, чего он не говорит. Вину. Беспокойство. Разрывающееся надвое чувство — между работой и дочерью.

— Владислав Андреевич, — говорю спокойно, — не переживайте. Я останусь сколько нужно.

— Но это ваш выходной. Я не имею права...

— Имеете. Я сама предлагаю.

Тишина.

— Маша в надежных руках, — добавляю мягче. — Правда. Делайте что должны. Мы справимся.

Он молчит несколько секунд. Потом — выдох.

— Спасибо, — голос хриплый, тихий. — Я... постараюсь как можно быстрее.

— Не торопитесь. Главное — аккуратнее на дороге.

Зачем я это говорю? Не знаю. Вырвалось.

— Хорошо, — он хмыкает. Почти усмешка. — Хорошо, Евгения.

Сбрасываю звонок. Смотрю на погасший экран.

И только потом понимаю, что улыбаюсь.

Вечер проходит спокойно.

В семь Маша просыпается, и температура — тридцать семь и восемь. Уже лучше. Она даже просит почитать, и я нахожу на полке книгу про Муми-троллей.

Читаю вслух. Маша слушает, закутавшись в одеяло, иногда комментирует.

— Муми-мама хорошая, — говорит она. — Добрая.

— Да. Как все мамы.

Маша молчит. Потом:

— Женя, а ты хочешь детей?

Вопрос застает врасплох. Я откладываю книгу.

— Когда-нибудь. Наверное.

— У тебя будут хорошие дети, — говорит Маша серьезно. — Потому что ты хорошая.

Я улыбаюсь. Наклоняюсь, целую ее в лоб.

— Спасибо, солнышко.

— Не за что.

В девять она засыпает окончательно. Температура — тридцать семь и пять.

Падает.

Я выдыхаю с облегчением. Выхожу из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Иду на кухню, делаю себе чай. Сажусь на диван в гостиной.

За окном — ночной город. Огни, машины, чья-то жизнь.

А я сижу здесь и чувствую странное... умиротворение?

Глаза закрываются сами собой. Думаю — посижу минутку. Только минутку...

Просыпаюсь от звука ключа в замке.

Дезориентация. Где я? Что?.. Ах да. Квартира Ермаковых. Диван в гостиной. Я... уснула?

Смотрю на часы. Полпервого ночи.

Шаги в прихожей.

Поднимаюсь, тру глаза. Наверное, выгляжу ужасно — помятая, сонная, волосы растрепались.

Ермаков появляется в дверях гостиной.

Он выглядит... разбитым. Галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, волосы взъерошены, будто он не раз запускал в них пальцы. Под глазами — темные круги, еще глубже, чем утром.