Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 2 – Tommy Glub

— Что ж, Евгения Александровна, должен сказать, ваша кандидатура весьма интересна. Опыт работы с детьми, рекомендации от директора — все это говорит в вашу пользу.

Сердце подпрыгивает.

— Правда?

— Мы с вами свяжемся в ближайшие дни, — он поднимается, и я понимаю, что собеседование окончено. — Позвольте, я…

Он не успевает договорить.

Шаги на лестнице. Тяжелые, уверенные.

Я поднимаю глаза — и мир на секунду замирает.

Он спускается неторопливо, одной рукой скользя по перилам, и каждое его движение — как кадр из какого-то дорогого фильма. Высокий, широкоплечий, в рубашке с закатанными рукавами, открывающими загорелые предплечья. Темные волосы чуть растрепаны, будто он только что провел по ним пальцами, а линия челюсти такая резкая, что об нее, наверное, можно порезаться.

Но главное — глаза. Серые, холодные, оценивающие.

Он смотрит на меня так, будто видит насквозь, будто считывает каждую мою неуверенность, каждый недостаток, каждый лишний килограмм.

И их немало. Этих лишних килограммов. Я знаю.

Резко мне стало не по себе.

— Господин Ермаков, — Андрей Викторович чуть склоняет голову, — это Евгения Соколова, претендент на позицию няни. Я как раз...

— Я слышал.

Голос низкий, чуть хрипловатый. Он спускается до конца и останавливается, сложив руки на груди. Взгляд скользит по мне — оценивающий, цепкий, неприятно внимательный.

Я поднимаюсь с дивана, чувствуя себя до нелепости неуклюжей. Рядом с ним — особенно.

— Здравствуйте, — выдавливаю я, ненавидя себя за этот дрожащий голос.

Он сперва не отвечает. Просто смотрит.

— Боюсь, она нам не подойдет, — наконец произносит он, обращаясь к помощнику, а не ко мне, будто меня тут нет. — Нужен кто-то… другой. Маша носится по дому как угорелая, няня должна за ней успевать. Требуется мобильность и… определенная физическая форма.

Слова вежливые. Интонация — нет.

Я чувствую, как горят щеки. Как к горлу подкатывает ком. Как хочется провалиться сквозь этот чертов дизайнерский паркет.

Он не сказал «толстая». Он даже близко этого не сказал. Но мы знаем, что он имел в виду.

«Мобильность и определенная физическая форма».

Да, конечно. Как я могла подумать, что кто-то вроде него возьмет на работу кого-то вроде меня? Наверное, у него и няни должны выглядеть так, словно сошли с глянца.

— Я понимаю, — мой голос звучит на удивление ровно. Спасибо многолетней практике глотать слезы. — Благодарю за уделенное время.

Я уже делаю шаг к выходу, уже мысленно проклинаю себя за эту идею, за надежду, за новую блузку, которую купила специально к собеседованию — когда сверху раздается крик:

— СТООООЙ!

Топот ног по ступенькам. Маленький вихрь в розовой футболочке и тонких лосинках слетает по лестнице с такой скоростью, что у меня сердце уходит в пятки. Я читала, что ребенку девять лет, но девочка выглядит мельче.

— Маша! — рявкает Ермаков, но поздно.

Девочка пролетает мимо отца, врезается мне в ноги и обхватывает их руками с такой силой, будто я — спасательный круг, а она тонет.

— Папа, нет! — вопит она, задирая голову и сверкая на меня огромными серыми глазами — точная копия отцовских, только живых, горящих. — Это она! Это та тетя! Она меня спасла!

Я застываю.

Смотрю вниз.

И вдруг узнаю.

Пухлые щечки в веснушках. Растрепанные светлые хвостики.