Книга Мажор. Он меня погубит, страница 43 – Ксения Рокс

Но в глубине души таится тревога: всё это слишком хорошо, слишком живо для просто игры.

Сейчас я иду по коридору универа, в руках папка с лабораторными, мысли витают где-то в воздухе. И вдруг впереди я вижу Тоху. Стоит в стороне, с парнями. Они смеются, громко переговариваются между собой, как и всегда. С ним Вадя, Паха, ещё двое парней.

Сердце ухает так резко, что я едва не спотыкаюсь. Глупо, но хочется подойти, просто поздороваться. Вроде ведь ничего особенного… Но когда наши взгляды встречаются, в животе всё выворачивает.

Ровно столько же будет глупо просто пройти мимо, когда вчера мы целовались весь вечер без остановки, когда губы до сих пор чуть припухшие от его напора.

Иду к ним, Тоха видит меня, и на секунду что-то меняется в его лице.

— Привет, — голос выходит тише, чем хотелось бы. Кажется, что меня никто не услышал.

— Ну здаров, хромая, — фыркает блондин. А нет, все-таки меня услышали. — Чё те надо?

Ребята захихикали. Один толкает другого в бок, кто-то свистит, и у меня всё резко оседает внутри.

Секунду жду, что Тоха встанет за меня. Откроет рот, скажет хоть что-то, но…

Он молчит. Стоит, будто не знает, куда деть руки. Смотрит то на меня, то на своих и ничего не происходит.

Вот это тишина громче любого смеха. В горле пустота, а сердце будто в пропасть падает. Да, Тоха ничего мне не обещал, я толком не знаю, что происходит между нами. Понимаю, что это все, скорее всего, просто игра, да. Но все равно какого-то черта дико хреново себя ощущаю. Как полная дура.

Я тут же беру себя в руки, делаю вдох, пытаюсь ухмыльнуться, хотя пальцы дрожат.

— Да ничего, — тяну. — Уже ничего.

Парни сперва зависают, потом кто-то фыркает:

— Ну так иди куда шла. Че стоишь тут, воздух нам портишь?

У меня внутри вдруг разливается ледяное спокойствие, как после ожога. Больно, но уже без паники. Может, это и есть способ выжить.

— Смотри не задохнись, придурок! — рычу я, не сдержавшись.

Тоха вдруг оживает, берёт меня за локоть.

— Рит, погоди.

Отводит в сторону от его стайки.

— Не обращай внимания, ладно? Они просто идиоты.

Он говорит тихо, почти шёпотом, а у меня в груди что-то хрустит.

— А-а-а… — я выдыхаю, иронично киваю. — Ясно. Они ничего не знают, а ты меня стесняешься.

Он морщит лоб:

— Да нет, это не так.

— Да брось! — я срываюсь. — Я же всё вижу, Тоха! Когда нас никто не видит — ты совсем другой. А теперь молчишь, будто я для тебя никто!

Слова летят сами. Горло греет злость, но под ней прячется чистый страх. Страх, что он и правда играл. А я? Играла ли я? Вот, в чем вопрос.

Мажор хватает меня за руку.

— Рит, не накручивай...

— Не ври.

— Я не вру, — говорит глухо. — Просто… Я не хотел пока никому рассказывать. Говорят же, счастье любит тишину.

Я горько усмехаюсь, почти кричу:

— Да к чёрту твоё счастье! Сам и оставайся в своей тишине!

Поворачиваюсь, собираюсь идти дальше. Пусть он катится на все четыре стороны! Пусть эта игра взорвётся к чертям, мне плевать, мне не больно.

Но он снова перехватывает.

— Рит, стой! — в голосе что-то новое, будто сам не верит, что говорит это. — Ладно. Хочешь огласки, да? Окей.

Я не успеваю осознать, что происходит. Он делает шаг, один, второй. И вдруг всё вокруг будто растворяется. Его руки ложатся на мою талию, губы горячие и настойчивые.