Книга Мажор. Он меня погубит, страница 32 – Ксения Рокс

Не могу возразить, не могу отказать и клянусь себе, что это в последний раз. Что больше я не буду потакать его прихотям и пусть делает, что хочет.

Берусь за губку, холодная вода обжигает пальцы.

Вздыхаю и начинаю.

Машина огромная, блестит, как зеркало.

Каждое движение отдаётся болью в ноге, но я все равно стараюсь.

В детстве дедушка точно также давал мне воду и мочалку, и я помогала ему мыть его старенькую пятерку. Тогда мне это нравилось и казалось забавным.

Сейчас же — унизительным.

Тоха стоит рядом, смотрит, ни слова не произносит, просто наблюдает, как надсмотрщик.

От этого взгляда по спине бегут мурашки.

— Тщательнее, хромая, — произносит наконец, лениво, с нажимом. — Чтобы без разводов.

Я скриплю зубами, но молчу. Вокруг, как назло, начинают собираться мимо проходящие студенты. Откуда они взялись?! Ведь было пусто!

Сначала вокруг меня собирается двое. Потом пятеро. Потом ещё и ещё…

Кто-то усмехается, кто-то достаёт телефон.

Снимают. Конечно. Я уже привыкла, что стала здесь местной звездой.

— Аккуратнее, хромая, — продолжает мерзавец насмешливо. — Поцарапаешь — за всю жизнь не рассчитаешься.

Толпа смеётся.

Слышу, как кто-то шепчет в толпе:

— Это та самая, которую заперли?

Щёки горят, будто меня снова бросили в пламя.

Злость смешивается со стыдом, становится тяжело дышать.

Я поджимаю губы, продолжаю тщательно тереть, пока руки не немеют.

А Тоха с усмешкой наблюдает, с таким видом, будто я просто часть представления и вдруг говорит:

— Учись, хромая, — тянет он лениво, и от этого голоса у меня по спине бегут мурашки. — Вдруг пригодится.

Я медленно выпрямляюсь, не поворачиваясь.

— Что ещё пригодится? — голос дрожит, но я стараюсь звучать спокойно.

— Мытьё машин, — продолжает он. — Видно же, что талант. Автомойка — твое будущее, нутром чую. Потом спасибо скажешь за опыт.

Толпа вокруг начинает взахлеб смеяться, кто-то даже свистит.

Тоха поднимает подбородок, смакует эффект, который он произвел на толпу.

И тут что-то внутри меня срывается.

Просто щёлк, и… Всё.

Я оставляю губку на капоте и медленно выпрямляюсь, а Тоха всё ещё ухмыляется, даже не подозревая, что я задумала.

— Что, обиделась? Ой, только не плачь, хромая, я же пошутил…

В одну секунду я просто подхватываю ведро и выливаю всё содержимое на него.

Холодная вода с шумом льётся мерзавцу на голову, стекает по плечам, по брюкам, по дорогим кроссовкам.

Толпа взрывается хохотом. Только теперь смеются не надо мной, а над ним. Замечательно.

Тоха стоит с открытым ртом, капли стекают по его лицу.

Футболка мокрая, волосы прилипли ко лбу.

И на миг он выглядит… Таким растерянным, настоящим. Без фальши, без маски.

Дышу тяжело, сердце колотится, не могу поверить, что я это сделала.

Мои руки дрожат, но от облегчения.

— Да пошел ты… В жопу! — бросаю с раздражением, не находя других слов.

Толпа улюлюкает, кто-то и вовсе аплодирует, я же разворачиваюсь и ухожу.

Мерзавец молчит, только уничтожающим взглядом меня провожает. Спиной чувствую.

— Хорош ржать! И телефоны свои уберите, хватит меня снимать, придурки!

Каждый мой шаг отдаётся грохотом в груди.

Я злая. Уставшая.

Все, чего я хочу — чтобы меня больше никто не трогал.

Плевать, что завтра начнут говорить, плевать, что снова будут шептаться за спиной.

Сегодня я отвоевала кусочек собственного достоинства и горжусь собой. Хоть немножко удалось утереть нос этому гаду!