Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Меня никто не любил. Никогда. И Мария не полюбила. Она просто пожалела. Просто позволила себя трахнуть, потому что я ее спас. Из благодарности. Из страха. Из угодливости. Но не из любви. Внутри все выгорает дотла. Я не чувствую ни гнева, ни злости. Только выжженная пустыня и вой пустоты, от которого хочется выть в голос. Я возвращаюсь в Стамбул, как в аду. В машине давлю педаль газа в пол, но скорость не приносит облегчения. Трасса, мост, знакомые районы — всё как в тумане. Захожу в свою квартиру. Ту, секретную. Где пахнет ею. Где на кресле до сих пор висит ее футболка, которую она носила… Мне хочется выть волком от боли… Тишина. Пустота. Делаю шаг в гостиную — и замираю. На диване с бокалом моего вина сидит Фахрие. — Как ты… — голос сиплый, чужой. — Как ты здесь оказалась? Она смотрит на меня с хищной, торжествующей улыбкой. Ее глаза блестят. — Дверь была открыта, — усмехается она. — А может, я просто знаю своего мужа лучше, чем он думает. Скучал, Кемаль? Я делаю шаг назад, вжимаясь спиной в косяк. Фахрие медленно встает, поправляя откровенное платье. Подходит ближе. Я чувствую запах ее духов — приторный, тяжелый. — Бедный мальчик, — мурлычет она, останавливаясь в шаге от меня. — Брошенный. Никому не нужный. Даже твоя русская кукла сбежала. А знаешь, почему? Она тянет руку и касается моего лица. Я дергаюсь, но не отстраняюсь. Парализован. — Потому что ты — проклят, Кемаль. Все, к чему ты прикасаешься, превращается в прах. Я — единственная, кто готова терпеть тебя. Потому что мы повенчаны этим проклятьем… Глава 36 Мария — Будешь бороться за свою любовь… Странно, но именно эти слова как-то сказал мне отец. Мне только стукнуло шестнадцать. Я была первой красавицей, что называется «на деревне», от поклонников не было отбоя. Отец, всегда строгий и сдержанный, смотрел на это с улыбкой и снисхождением… Когда я в очередной раз прослушала, что он у меня спрашивает за столом, думая об очередном смелом ухажере, он поцокал языком. — Маша — Маша, сколько еще воды утечет, прежде, чем ты вырастишь… О ком думаешь? О том кудрявом и курносом? Нет, этот точно не будет твоим… — Почему? — Потому что пройдет еще сто лет с того момента, как он начнет смотреть на девушек серьезно. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Да и ты тоже… Пока до безумия ветренна…Все эти твои влюбленности — глупости. Это все не про любовь. А вот когда придет настоящая любовь — сердце тебе подскажет… Это будет сокрушительно, дико, вопреки всему… Вопреки логике. И самое главное, будешь бороться за свою любовь, Маша… Тогда это так странно прозвучало… «Будешь бороться за свою любовь»… Я ничего не поняла… Подумала, папа опять брюзжит… А сейчас вдруг вспомнила… Люблю ли я Кемаля? Стал ли он тем, кого завещал отец? Подсказывало ли мне сердце? Если я ехала туда, куда еду сейчас, определенно — да. Возможно, мне самой надо это было до конца понять, осознать… Возможно, не сложись ситуация именно так, я бы и дальше колебалась между молотом и наковальней, списывая физиологию на подмену чувств, поминая старые обиды и свою обреченность… Аише ждет меня в одном из кафешек Балата. Пестрые узкие домики сегодня, под свинцовым небом, кажутся словно бы забредшими на чужой праздник. А может, мне просто внутри так плохо… Меня знобит. |