Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Я вскакиваю, натягиваю джинсы прямо на голое тело. Прохожу по пустому шале, и каждый мой шаг отдается эхо предательства. Кухня. Гостиная. Терраса. Пусто. Пусто. Пусто… И только на столе, на том самом мраморном острове, где прошлой ночью я любил ее так, что, кажется, слышал, как стонут звезды, лежит листок. Вырван из моего же блокнота, который я держу для рабочих заметок. Один взгляд — и все внутри обрывается. Я не хочу к нему подходить. Не хочу читать. Потому что знаю: там будет слово «прости». Женщины всегда пишут «прости», когда им не жаль. Когда им просто удобно уйти, оставив тебя догорать в пепле собственных иллюзий… Но я подхожу. Потому что я мазохист. Потому что с детства привык добирать боль, которую мне недодали близкие. Записка короткая. Почерк торопливый, нервный. «Прости. Я не могу. Это была ошибка. Все, что между нами — это неправильно. Я не твоя. Я никогда не буду твоей. Не ищи меня… М.» Я перечитываю раз. Два. Пять. Десять. Слова плывут перед глазами. Строчки расползаются, как рана, которую только что нанесли, но еще не успели заштопать. «Я никогда не буду твоей»… В груди что-то с хрустом ломается. Не кость. Что-то гораздо глубже. Что-то, что и так всю жизнь держалось на честном слове и на соплях. Моя дурацкая, наивная вера в то, что меня можно любить… Восемь лет. Восемь лет я сох по ней. Мечтал. Ненавидел. Снова мечтал. Я стал другим человеком — сбросил шкуру неуверенного толстяка, выгрыз себе место под солнцем, в Лондоне грыз гранит науки, в спортзале грыз собственные мышцы, чтобы однажды, когда она посмотрит на меня, увидеть в ее глазах не презрение, а… хотя бы интерес. Хотя бы тень того, что чувствовал я все это время. Я строил империю. Я женился на нелюбимой. Я пошел против семьи, против матери, против всего этого проклятого рода, чтобы ни один урод больше не причинил ей боли…. Чтобы она была в безопасности. А она просто сбежала. Как воровка. Как будто я не человек, а ночной кошмар, от которого нужно очнуться. Я комкаю записку. Сжимаю так, что ногти впиваются в ладонь. Больно. Хорошо. Значит, я еще жив… На столе мой телефон. Один взгляд на него почему-то доставляет боль. Я подхожу, дурак, наивно полагая, что она могла позвонить… Что она… написала, передумала, что… Нет. Та другое. То, что заставляет воспаленный мозг еще активнее крутить шестеренками… «Ты думаешь, ты ее спаситель, Кемаль? Глупый мальчик. История повторяется. Ты такой же, как твой дед. И она это чувствует. Поэтому и сбежала. Потому что подсознательно боится тебя. И правильно делает… А еще ты ничего не знаешь, наивный…» Я перечитываю. Кровь в висках стучит так, что темнеет в глазах. «История повторяется». «Ты такой же, как твой дед». Что, черт возьми, это значит? Кто убил мать Марии? И кто на самом деле убил ее отца⁈ Я думал, что знаю правду. Но если все было иначе? Я держал ее рядом. Я женился на ней. Я заставил ее быть моей. Я трахал ее с той же одержимостью, с какой мой дед, возможно, трахал ее мать…. Она чувствовала это. Конечно, чувствовала. Потому и сбежала. Я опускаюсь на пол. Прямо там, в этом идеальном, светлом, пахнущем морем и эвкалиптами шале, которое я строил для нее. Для нас. Никого нет. Никогда не было. Я один. Как в детстве. Когда мать отправляла меня в Анатолию, к бабке, чтобы не мешался под ногами. Когда дед смотрел сквозь меня, потому что я был живым напоминанием о его позоре. Когда сестра смеялась надо мной за обеденным столом, а мать делала вид, что так и надо… |