Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Глава 32 Я захожу в квартиру и с порога чувствую непривычный для этих стен запах… Еды? Реально? Готовящаяся еда? Прохожу в комнату. Нет Марии. Внутри начинает что-то вибрировать. Захожу на кухню — удар под дых. Она в одной моей футболке, которая ей как мини-платье, что-то пританцовывая, раскладывает по блюдам. Открыта бутылка вина, она налила себе бокальчик. Интуитивно чувствуя меня, оборачивается и так улыбается, что у меня сердце падает в пятки. Я люблю это девушку… Она прекрасна… Вот в таком легком, непринужденном наряде, ненакрашенная, без парфюма, со взъерошенными волосами после душа. На фоне вечного тяжелого люкса матери и сестры она выглядит настоящим естественным ангелом… Видит меня и немного тушуется. Сейчас, за робкой улыбкой, я вижу волнение… — Это что за пир? — улыбаюсь в ответ, подхожу к столу и беру с него пару помидорок черри. — Хотела чем-то занять руки и ты сказал, что приедешь. Подаюсь порыву и резко притягиваю ее к себе. — Конечно, приеду… Всегда приеду… — сердце колотится, как бешеное. Эта женщина… Она завораживает… Хочу ее обнимать… Хочу целовать, хочу зарываться в ее волосы. А еще… Еще мне почему-то жуть как жаль ее. Так же жаль, как когда-то было жаль себя. Удивительно, но сейчас жалость к себе словно бы отступила на шаг. Я больше не думаю об этом, я думаю о ней… О том, чтобы ей было хорошо. О том, что мне придется что-то сказать про ее отца и мать… Или не придется? Мой дед убил ее отца… Отец убил ее мать из-за моего деда… Сможем ли мы на таком основании построить что-то стабильное… Есть ли у нас будущее? А с ней я хочу думать о будущем… Еда, приготовленная Марией, легкая, незамысловатая, но очень вкусная. Она нашла картошку и пожарила ее. Так, как мы в Турции никогда не делаем. И салат легкий, без специй и приправ… Я улыбаюсь глазами, смотря на нее. — Ты изменилась, — рука сама тянется к ее женственному лицу. Поправляю прядку белоснежных волосы, — стала более мягкой что ли… Внутри все напрягается в приятной неге от мысли, почему… Девушка меняется после секса. И Мария сейчас изменилась… Я наклоняюсь и целую ее в губы за то, что она так вкусно меня накормила. А потом снова беру ее на руки и несу в спальню. Для нас это уже ритуал и он мне чертовски нравится. Мы занимаемся любовью. Сегодня это не голодный секс, но и не дикая осторожность, когда я боялся сделать ей больно. Я просто позволяю себе любить ее и показывать, что всю боль из прошлого можно выжить из сердца, заменить полнотой чувств настоящего… Потом мы просто лежим и смотрим в потолок. Мария задумчива. — О чем думаешь? — спрашиваю, поворачивая к ней голову и целуя в плечо. — Снова и снова анализирую все то, что узнала… — произносит она, все еще глубоко в своих мыслях. — Ты ничего так и не рассказал по итогам разговора с матерью. На душе тяжесть. Я не хочу говорить ей про ее отца. Пусть он будет для нее пусть и не идеальным, но не убийцей… Это ведь так важно… — Ничего она толком не знает… — выдыхаю я тяжело. Это ведь отчасти даже правда… — Только ее предположения… Обиженной и оскорбленной… Мария молчит. У нее в голове своя правда. — Скажи, Кемаль. Ты говорил про поездку в Россию и о том, что обнаружил, что люди, которые убили моего отца, сейчас сами с проблемами… И что… мы сможем поехать на родину. Я бы очень хотела… Все ведь в силе? |