Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
— Мне было хорошо… — А сейчас? Тебе хорошо? — И сейчас мне хорошо… — не понимаю, к чему он клонит, пока не подхватывает на руки и не переносит в спальню. — А сейчас я сделаю еще лучше… Его поцелуи опять жаркие, страстные, нетерпеливые. Я растворяюсь в этих руках. Не хочу ни о чем думать за пределами этого пространства. Мне нравится теряться в Кемалем. Мне нравится его одержимость мною… Он словно бы испытывает, словно бы хочет доказать все больше и больше, чего хочет от меня… Чтобы я не переставала хотеть, а может быть, даже и захотела бы больше… Мы снова занимаемся сексом. Потом просто лежим и наслаждаемся. Мне легко и просто, тихо и спокойно… Понимаю, что ты вот так провалялись в постели только к вечеру, когда в окно неумолимо наваливается темень… Я снова полудремаю. Когда он целует и я открываю глаза, возвращаясь в реальность, Кемаль уже одет, вплоть до куртки. — Я вернусь к ночи. Решу дела, разведаю обстановку, поговорю с матерью — и вернусь. А ты дождись меня, пожалуйста… — Конечно… — понятное дело, что мне некуда идти… Зачем он такое спрашивает? — И никому не открывай, Мария. На всякий случай… Я киваю утвердительно. Глава 31 Разговор с матерью. Я не ожидаю ничего хорошего от встречи с матерью, но она неизбежна. Знаю, что сейчас начнутся наезды и уговоры по поводу Фахрие, но ситуация с Орханом сильно изменила расклады в наших отношениях с его семьей. Я глава Демиров. Что бы ни было, они сами пошли на тот вариант брака, который я предложил, включая ситуацию с Марией. И то, что братец женушки попытался ее забрать у меня, прямое оскорбление… У нас такое не прощают… Захожу в отель под напряженные взгляды прислуги. Интересно, какая часть из стремительно развивающихся вокруг меня событий долетела до них, а какая еще осталась тайной. Поднимаюсь на наш этаж привычно находя мать в гостиной с бокалом шампанского. Так уже не первый год. С раннего утра… Проблему уже тяжело не замечать… — Опять пьешь? — спрашиваю ее вместо приветствия. Она переводит на меня отсутствующий взгляд. — Запиваю тот позор, что ты устроил, — колет в ответ. — А раньше что запивала? — усмехаюсь мрачно. Между нами совсем нет любви. Едва ли не с детства. Я понимаю, что дело в моем отце, но… это все равно больно и травматично. Удивительно, но конкретно в этот момент это не приносит мне столько страданий, как раньше. Возможно, потому что я только что из объятий девушки своей мечты, которая все эти проклятые годы ассоциировалась у меня со счастьем… — Это правда? — спрашивает она, чуть откидываясь на кресле, — ты действительно ушел к Марии? Я мрачно усмехаюсь. — Так ты это формулируешь? Может будет вернее сказать, успел спасти Марию перед тем, как мой дорогой родственничек успел бы отправить ее в бордель на паром или сам оприходовать? Почему такие акценты не расставляешь… Он мрачно хмыкает. — Я никогда и не говорила, что семейка Фахрие хорошая… — он ставит бокал шампанского на стол, от чего жидкость в нем выливается на глянцевую поверхность журнального столика, — они всегда были похотливыми, грязными уродами. Это все знали. Вопрос не в этом. А в том, что твой дед рьяно хотел выправить твое паршивое происхождение, мой дорогой сыночек… Спрятать за их громким именем и доставшимся тебе богатством факт того, кто ты… |