Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
— Я в последний раз спрашиваю, — шиплю я… Телефон звонит. — Слушаю, — на другом конце знакомый офицер полиции с района сообщает, что машину с его номерами заметили на автомагистрали О-52 Адана — Санлюрфа три часа назад. Двигалась без превышения скорости… В направлении Газиантепа. — Газиантеп… — произношу я вслух на автомате, ужасаясь, что он вез девочку в багажнике… В другой город… В другую часть страны… В багажнике… — Газиантеп⁈ — вдруг подрывается Фахрие, — у Орхана там склады… Не знаю, где точно… Мне этого хватает, чтобы снова набрать в полицию. Я на уши подниму всю эту страну, но найду свою жену… Главное, успеть, пока ничего не сделал… — Кемаль, ты не бросишь меня⁈ — бросает криком Фахрие мне в спину, когда я уже бегу к выходу. В дверях пересекаемся глазами с матерью. Я все еще помню, что видел в комнате среди старых вещей. Цежу ей через зубы: — Мы с тобой еще поговорим… Очень подробно, анне (тур. — мать). Глава 27 Все как в кино… Быстро, почти молниеносно. — Пригнись! — кричит Кемаль, буквально наваливаясь на меня сверху, когда в комнату за ним влетают куча огромных спецназовцев, одетых в черные одеяния. Я слышу визг внизу — это, наверное, женщин еще не успели погрузить в паром… Стрельба, крики, вой сирены… Все как в фильме… Кемаль лежит на мне. Когда мы падали, он подставил под голову свою руку, чтобы я не ударилась. Я и не ударилась. И радость от того, что он успел, такая сильная, что я даже тяжести его веса не чувствую! — Цела? — спрашивает он меня. — Да… — вырывается с облегченным рыданиями. — Подожди плакать, Пепелина… Лежи тут тихо… Он оставляет меня на полу под столом, а сам встает. Я слышу его разговор на повышенных тонах. Мне кажется, что даже слышу удары, драку, сдавленные стоны… Потом все разом словно бы утихает… Наверное, Орхана и его пособников вывели… Потому что шум теперь концентрируется внизу. — Мария, — слышу знакомый голос сверху, поднимаю на него глаза. Вижу только силуэт — на потолке лампочка накаливания без абажура. Она слепит глаза… Не вижу его выражения лица… — Дай руку… — он поднимает меня. Слегка придерживает за талию. Осматривает, трогая, — Он ничего не сделал? Я отрицательно машу головой и снова начинаю плакать. Кемаль еще немного смотрит, а потом резко дергает на себя, в свои объятия. Гладит по голове. — Тихо, Пепелина… Тихо… Все позади… Не спрашивая, могу ли я идти сама, подхватывает на руки, как пушинку, и выносит вниз, по крутой лестнице, к машине. Меня продолжает трясти даже в покое дорогого салона. Он видит мое состояние, врубает печку на тепло, берет свою куртку сзади и накрывает. Дает бутылку воды, которую я жадно пью почти до конца. — Поспи… — шепчет он, протягивая руку к голове и гладя по волосам, — у заправки остановлюсь, возьму нам бутерброды и что-то горячее… Меня реально вырубает на навалившемся облегчении. Настолько, что я через сон чувствую, как он нежно трогает, называя мое имя, а может это даже сон… Да, сон. Потому что я тут же чувствую поцелуй на своих губах — едва уловимый, осторожный, бережный… В следующий раз открываю глаза уже сама. На подъезде к Стамбулу. Мы пересекаем знаменитый вантовый мост через Босфор. Город в переходе от солнечного дня к сумеркам. Красные фары автомобилей сливаются с красным закатом на горизонте. Вездесущие чайки продолжают носиться над лодками, величественная Айя София замирает идеальным силуэтом из вечности… Красивый город… Жестокий город… Мой и не мой… |