Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Меня же только осторожно поздравляли. Девочки, менее посвященные в мою историю, из числа прислуги, смотрели как на ожившую Золушку из сказки. Другие знали, что за моей историей скрывается нечто загадочное, привезенное из России, и потому в их глазах теплился лишь интерес к желанию узнать больше. В хэппи энд моей личной сказки они едва ли верили… Я же если и воспринимала происходящее как сказку, то уж точно скорее как нечто темное, мрачное и пугающее. В стиле оригинальных Братьев Гримм или Тысячи и одной ночи… Рассвет уже занялся, окрасив небо в сизо-синий цвет. В России рассветы иные. Здесь они дурманно-туманные, загадочные и пугающие. Почему-то в голове были иллюстрации к знаменитой сказке Калиф-Аист из детства. Наверное, художник тоже увидел этот загадочный мир Востока таким же пугающе таинственным… Мы ехали — и горы стояли вдоль дороги, как немые свидетели — темные, тяжелые, хмурящиеся появлению чужачки. Здесь все было не мое: пейзаж, запахи, язык, даже небо казалось ниже. Это была земля Кемаля. Его родина. Его память. Его право решать. Моей точкой опоры была мысль о том, что этот выбор лучший из отсутствующих… Я повторяла это про себя, как формулу безопасности — фиктивный брак, документы, срок, никакой близости, никакой жизни вместе…. Просто роль. Просто необходимость. Он обещал решить проблемы, сдвинуть ситуацию с мертвой точки… А что мне оставалось, кроме как верить ему? Так я себя утешала, но чем дальше мы уезжали от привычных дорог, тем меньше эта формула работала. Религиозный никах с Фахрие проходил в родовом гнезде ее родителей, которые тоже оказались из этих мест. Немудрено. Традициям в богатых семьях никто не изменяет… Старый каменный дом, ковры, впитавшие десятки лет чужих шагов, запах чая и пыли. Здесь, как и в старом анатолийском особняке Демиров, никто не пытался навести лоск… Потом я пойму — это дань памяти… Первозданная связь с родом. Мужчины сидели в одной комнате, женщины — в другой, разделенные тканью и негромкими голосами. Я была лишней даже там, где меня не было видно. Сидела в соседнем помещении, слышала обрывки слов, шорох одежды, кашель имама. Даже не знаю, зачем меня вообще привезли в этот дом. Может, потому что некуда было деть или показать мое место… Никто ни на секунду не давал усомниться, кто тут настоящая невеста, кто реальная жена, входящая в род Демиров… Фахрие я увидела мельком — прямая спина, неподвижное лицо. Ни слез, ни опущенных глаз. Только напряжение, которое чувствовалось кожей. Я не до конца понимала весь обряд. Мой турецкий существенно продвинулся за это время, но не настолько, чтобы в эмоциональный момент улавливать каждое слово на расстоянии. Скорее подсказывала интуиция… Когда имам спросил ее о согласии, она ответила сразу. Резко. Как будто боялась, что если промедлит, все рухнет. Как будто соглашалась не на брак, а на войну. Кемаль произнес свое согласие спокойно. Его голос не изменился. Ни тогда, когда читали молитвы, ни когда называли махр, ни когда свидетели что-то в унисон повторили за муллой. Я поймала себя на мысли, что именно эта его ровность пугает больше всего. Будто он уже решил, кем и как станет сегодня — и для него это всего лишь шаг. В соседнем помещении засуетились. Обряд завершился. Я так и сидела неподвижно в ожидании, пока за мной придут. Не шли… На какое-то мгновение даже показалось, что про меня забыли… |