Книга Ребенок от предателя, страница 17 – Ксения Богда

— Я что, у стены спрашиваю, Леш? – Ника следует за мной по пятам. – Где ты был? И с кем?

Морщусь.

— Вероник, а можно сегодня без траханья мозгов? – резковато, но что поделать, если намеков моя жена не понимает.

Она округляет глаза и надувает сделанные губы.

— Да как ты смеешь?! – заходит на новый вираж.

Просачиваюсь мимо неё. Руки чешутся схватить её и хорошенько встряхнуть, но я напоминаю себе о том, что жена беременна. И носит ребенка.

— Вероник, – примирительно поднимаю руки, – давай мы сегодня не будем ругаться, пожалуйста, и ты просто пойдешь отдохнуть. И я пойду… отдохну.

Мне это капец как нужно. Как тот глоток воды, который я делал только что. Но Веронику уже несет, и её не остановит даже железобетонная стена толщиной метр.

— Отдохнешь? – чуть ли не визжит жена, добавляя напряженности моим мозгам. – А может, ты к той бабе из торгового сразу отправишься отдыхать, а? Не просто ж так тебя видели на днях с ней в тачке.

Делаю глубокий вдох. Не сорваться! Беременность, гормоны, ребенок. Да и, в конце концов, Вероника – девушка, а я девушек не трогаю, как бы сильно они меня ни выводили из себя.

— Ты реально хочешь затронуть эту тему, Ника? – прищуриваюсь, и Ника даже делает шаг от меня.

И правильно делает. Она уже ступила на самое тонкое место, и оно теперь затрещало.

— Леша, ты устраиваешь покатушки, и о них судачат в твоем офисе. «Смотрите, Климов наставляет рога своей жене. Ха-ха», – истерически кричит.

А мне хочется тупо закрыть уши и не слышать эти претензии. Они меня выводят из себя, и с каждым таким выпадом Вероники мне все сложнее контролировать то, что в ответ летит из моего рта.

— Послушай, не тебе упрекать меня в верности, ага?

Ника тут же тушуется и обхватывает себя руками. В комнате напряженная обстановка. Жалею, что сегодня приперся домой, а не остался в офисе и не прикрылся тонной работы и бумажек. И теперь приходится выслушивать всякий бред.

— Леш, ну мы же уже это прошли. Вроде.

У меня брови решают, что пора пожить своей жизнью, и взлетают в район линии роста волос.

— Прошли? Напомни-ка мне, в какой момент, милая, ты решила, что мы это прошли и справились? Или тебе напомнить, как ты кувыркалась с моим конкурентом, а потом тест выдал две полоски?

— Леша, это твой ребенок, – воет супруга, оседая на пол, – я же говорила уже не раз.

— Думаешь, я передумал делать тест ДНК? После рождения я буду выяснять, чей это ребенок. И та случайная ночь перед нашим почти что разводом ни черта не меняет, Вероник.

— Но как? А как же наша семья?

— Да нет ни хрена никакой семьи. Есть твои желания, мои рога и беременность. Ребенок не виноват, что у него такая мамаша. И ты помнишь, если он мой, то ты берешь бабло, оставляешь ребенка мне и сваливаешь на другой конец света.

— Леша, какие деньги, о чем ты? – закрывает руками уши Ника и мотает головой. – Я не собиралась брать деньги. Я думала…

— Что я лошара, которого можно второй раз обвести вокруг пальца, и он будет скакать на задних лапках?

По красивому лицу катятся слезы, не переставая. Она дрожит. Протягиваю ей стакан с водой. Но меня больше не трогают её слезы. Да и не трогали, что уж скрывать. Не трогала она меня никогда.

Я как будто живу чужой жизнью эти четыре года, после того как очухался в больнице, а рядом Ника. А у меня из памяти как будто клочок выдран. Только имя… Вероника. И все… больше я ничего не помнил.