Книга Развод. Как можно такое простить?, страница 64 – Елена Попова

Мне до сих пор снится сон, как муж посадил меня в машину, завязал глаза шелковым шарфом и, пообещав сделать сюрприз, привез сюда — в это жуткое место. Я даже ничего не успела понять, как меня взяли под руки и отвели в палату. А потом начался настоящий ад, длиною в целую вечность.

Первое время, которое я находилась здесь, совсем не помню. Передо мной мелькали люди в белых халатах, мне кололи лекарства, от которых затуманивалось сознание и из памяти исчезало все, что было в прошлом. Я даже не помнила, как меня зовут, кто я, кто мои родные, и есть ли они вообще. Затем уколы сменились таблетками.

«Пей, — говорили медсестры. — Это лекарство. Оно тебе поможет».

Я ничего не соображала. В том состоянии я верила, что это правда лекарство, после которого мне станет хорошо, и принимала всё, что мне подсовывали. Понятия не имею, сколько времени я находилась в таком состоянии, но потом случилось настоящее чудо. Словно сами небеса послали мне медработника, который сжалился надо мной.

Его звали Павел, и именно благодаря ему я не превратилась в овощ. Вместо того чтобы дать мне очередную таблетку‚ которая по словам работников лечебницы должна мне помочь, он приходил сюда, чтобы поговорить со мной. Приносил мне еды больше, чем было положено, рассказывал мне о том, что происходит за стенами этой «лечебницы».

— Если продолжить «лечение», — показал он кавычки, — то вскоре вас вынесут отсюда вперед ногами. Я не могу вытащить вас отсюда, но постараюсь сделать все, чтобы вы продержались как можно дольше, — сказал он, снова спрятав в карман халата таблетки, которые должен был дать мне.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила сухими губами, оторвала голову от подушки, но сил хватило только на то, чтобы опереться на локти.

— Напоминаете мне мою мать. Вы на нее очень похожи. Каждый раз, глядя на вас, у меня перед глазами появляется ее лицо.

— Что ты обо мне знаешь? Как мое имя? Как я попала сюда?

— Мне запрещено общаться с пациентами. Я и так перешел границу. Если руководство узнает об этом, то мне не поздоровится, — отрезал он и вышел из палаты.

Но когда пришел в следующий раз, мне все же удалось его разговорить.

— Не переживай, я тебя не выдам. Я никому не расскажу о нашем разговоре. Как и обещала, веду себя так же, как раньше: делаю вид, что все время сплю, медсестры уверены, что я нахожусь под препаратами, они ничего не подозревают. Просто назови мне мое имя, прошу. Я хочу знать кто я, и как здесь оказалась.

— Светлана, — нехотя ответил он через несколько секунд. — По документам вы Иванова Светлана.

Я неровно засмеялась: хотя бы имя уже знала, и это радовало меня.

— А что со мной произошло? Почему меня поместили сюда?

— Единственное, что могу сказать — вы одна из особых пациентов, которые здесь находятся. Таких как вы тут немного.

— Особых? Что это значит? — во мне поселился страх. — Поэтому мне нельзя выходить из палаты? Я могу причинить людям вред? Я опасна? Я совершила что-то страшное? За это меня сюда поместили?

— Вы не опасны. Но вам придется смириться с тем, что вас отсюда не выпустят, — сказал он, с досадой глядя на меня. — Больше не задавайте вопросов. От этого никому лучше не станет. Еще раз повторяю: общаясь с вами, я очень рискую. Если об этом кто-то узнает, то мне это не сойдет с рук. Вам терять уже нечего, а мне...