Книга Счастье для Bеры, страница 95 – Галина Перун

— Вера, ты же понимаешь, что невозможно спасти всех детдомовцев. Тебе их жалко, мне их жалко, но это не повод для усыновления. Это очень ответственный шаг, и к нему семьи готовятся годами.

— Не нужно всех, давай хотя бы одного. Я согласна на любого. Только подумай, что один из этих несчастных, обиженных детей получит шанс на любовь и заботу. Я уже никогда не смогу родить ребенка. Не смогу целовать пухлые ручки и мягкие волосики, прижимать к себе нежное тельце… И уже никогда никто не скажет мне «мама»! Понимаешь?! А я хочу быть мамой, хочу! Всю себя отдать маленькой крохе! И в этой крохе будет наша Злата. Она будет наша, и мы будем ее любить.

— Я не буду любить! — резко бросил Павел. — Я не смогу полюбить чужого ребенка, как ты этого не понимаешь! К тому же тебе не позволят, ты сама должна это понимать.

— Мне? — Вера захлебнулась от возмущения и обиды. — Зачем ты мне это говоришь? Я даже могу пойти на работу, чтобы доказать тебе, что у меня все в порядке.

— Ладно, ладно, остынь, я не это хотел сказать. Просто для усыновления нужно уйму документов собрать и медицинскую комиссию пройти. — Павел попытался обнять Веру, но та вырвалась и отошла к окну. — Давай отложим этот разговор на некоторое время. Я устал, да и поздно уже, пора ложиться спать.

— Отложим, — согласно закивала головой Вера, и в ее глазах мелькнула надежда. Она крепко прижалась к мужу и прошептала: — Знаешь, когда ты уходишь на работу, мне так одиноко. Я все время думаю о Злате. Мне не хватает ее голоса, ее смеха, ее дыхания. Я чувствую, будто она рядом со мной в этой комнате. Мне хочется прикоснуться к ней, почувствовать ее теплые ручки на моей шее. Если бы мы взяли себе малыша, то я смогла бы подарить ему всю любовь и нерастраченные чувства, которые были у меня к нашей дочери. У маленького человечка мог бы появиться шанс расти в семье с родителями. Я хочу быть мамой. Почему это случилось именно в нашей семье? И еще… Я виновата перед Еленой Игоревной и хочу попросить у нее прощения. Ведь она не хотела этого, никто не хотел. У меня было достаточно времени восстановить в памяти события и все проанализировать. Но я не имею права обвинять ее.

— Вера, я не хотел заводить этот разговор, но раз уж ты затронула эту тему… — Он взял ее за плечи. Глаза его потемнели, стали серьезными. — Да, я тоже считаю нужным попросить прощения у мамы. Будет хорошо, если вы помиритесь. И все же, я так понимаю, ты все подводишь к тому, что ты здесь ни при чем? А я, между прочим, тоже анализировал и перевернул весь наш дом и дом моих родителей. Там я ничего не нашел, а вот у нас не досчитался одной игрушки, которую сам же покупал. Именно в ней и была та злосчастная батарейка. Куда ты ее дела? Испугалась и выбросила? А теперь будто никого не винишь? Хочешь попросить прощения и заменить нашего умершего ребенка на другого? Ведь какая разница! Главное, чтобы он был! Кричал, кушал, дышал, лежал здесь в кроватке! И тебе наплевать на мои чувства! Наплевать, что мне никогда и никто не заменит мою погибшую дочь! Понимаешь? Мои родители из-за твоей опеки нс могли получить той радости общения, которую получают обычно бабушки и дедушки! Ты боялась к ней кого-то подпустить, а сама же и недосмотрела! Как ты думаешь, мне легко тебя простить?