Книга Счастье для Bеры, страница 94 – Галина Перун

…Павел удобно улегся под одеяло в ожидании Веры, но та долго ходила по комнате с задумчивым видом.

— Вера, что-то случилось?

— Я хотела с тобой поговорить. — С протяжным вздохом она приземлилась на край кровати. — Даже не знаю, с чего начать. Ты должен меня правильно понять.

— Говори как есть. — Он присел, облокотившись на подушку в ожидании слушать.

— Давай усыновим ребенка. Только не говори сразу нет. Я долго об этом думала и готова к этому.

— Вера! — Лицо Павла выражало не то удивление, не то испуг.

И она сразу же продолжила, поскольку боялась, что ей не позволят высказаться:

— Маленького ребеночка, такого, как наша Злата. Да Господи — любого ребеночка, можно мальчика, можно девочку. Ведь много детей в доме малютки, от иных даже в роддоме отказываются. Они никому не нужны, понимаешь! А маленьким деткам именно с рождения нужна любовь и забота, только так они смогут вырасти и стать нормальными и полноценными людьми.

— Вера! О чем ты говоришь! Как ты вообще можешь! А как же память о нашей Злате? Ты хочешь в ее кроватку сейчас положить чужого ребенка? Чтобы неизвестно от каких родителей, скорее всего, от каких-нибудь алкоголиков или наркоманов, взять на воспитание ребенка?! — Павел вскочил с кровати в огромном возмущении. — Лучше не говори мне больше ничего, иначе мы с тобой разругаемся! У нас только все налаживаться стало!

— Я знаю, ты считаешь меня предательницей. Думаешь, мне легко было прийти к этому решению? Моя девочка всегда будет со мной, она и сейчас со мной, она вот здесь, понимаешь? — Вера приложила руку к груди. — Неужели ты думаешь, что если я не говорю о ней, то я все забыла?

— Если такое говоришь, то, наверное, да’.

— Как же ты не понимаешь, что я бы все отдала, лишь бы ее вернуть! — Вера заплакала. — Знаешь, когда я училась в медколледже, то однажды на практике мы посещали дом малютки. Милые детки сидят в своих кроватках и не плачут, просто смотрят на тебя, и все. А те, что помладше, или которые недавно попали, стоят в своих кроватках и тянут ручки, чтобы их взяли. Одни громко плачут, другие хнычут. Нам запрещали их брать на руки. А они смотрят тебе в глаза, и взгляд у них такой, что прямо ножом по сердцу. Хочется взять их, прижать к себе, пожалеть, но ты понимаешь, что так делать нельзя! Ведь они не куклы, их потом невозможно от себя оторвать и усадить обратно. Они тоже хотят быть любимыми и обласканными. У них всего хватает: и памперсов, и еды, и игрушек, — а самого главного нет. Воспитатель, даже самый лучший на свете, не может им дать этой любви. А когда они болеют и попадают в больницу, то рядом с ними нет воспитателя, и медсестры нет. Они сидят в железных кроватках одни. Наревутся и спят калачиком на голом матрасике!

— Почему на голом? — неожиданно спросил Павел.

— У них простынки скомканные — вертятся постоянно, вот и сбивается все. Устанут за день, так и засыпают, как попало.

— И ты хочешь сказать, что их там никто не смотрит? Есть же какой-то персонал, который должен этим заниматься? Не может маленький ребенок быть предоставлен сам себе.

— Почему же никто? Санитарки и медсестры кормят их, моют, делают им процедуры, но все это по расписанию. В остальное время детки находятся одни и их мир ограничивается железными прутьями больничных коек.