Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 119 – Элиза Гордон

— Хорошо, Джейк! Большое тебе спасибо, Джейк! Ты можешь просто помолчать и, может быть, как-нибудь уже заштопать Марко руку??

Джейк от души смеется и придвигается поближе к Марко, на лице которого теперь написано веселье.

— Чувак, сестры Стил — сумасшедшие. Приготовься к бешеной скачке.

— Уже готов, — смеется Марко, поворачиваясь ко мне и приподнимая бровь.

— Джейк. Серьезно. Заткнись.

Марко смеется еще громче.

Доктор Халворсен подмигивает, а затем подтаскивает к столику стул на колесиках, поддерживая Марко за руку. Он с благодарностью принимается за работу, обезболивает разрез, тычет и колет, и все это время ведет светскую беседу о своей пещере, чтобы Марко не слишком зацикливался на боли, которую он, несомненно, испытывает. Каким бы несносным Джейк иногда ни был, его манера вести себя с пациентом достойна похвалы.

Когда наложен последний шов и Джейк уверен, что сухожилия не повреждены, он снимает перчатки и отодвигает лампу.

— Сейчас придет медсестра, перевяжет тебя и выпишет несколько рецептов. Держи руку поднятой, если можешь, и обратись к своему врачу для повторного обследования примерно через десять дней, раньше, если появятся какие-либо признаки инфекции, хорошо? — Марко кивает. Джейк протягивает руку для еще одного рукопожатия: — Я надеюсь, что мы еще увидимся, и не для медицинского вмешательства — может быть, на вечеринке у Дени со Скалой? Я серьезно люблю этого чувака.

— А кто нет? — Говорит Марко. — Большое спасибо за квалифицированную помощь. Я почти ничего не почувствовал.

Джейк поворачивается ко мне.

— А ты, держись подальше от Интернета. Рекомендация врача.

— Умничка. — Я хлопаю его по руке, когда он выскальзывает.

— Все действительно читали этот блог, не так ли?.. — говорит Марко.

Я фыркаю.

— Неважно. Неудачники, все до единого.

— Ты правда влюблена в меня? — говорит он с дьявольской улыбкой.

— Еще одно слово, и я распущу швы.

Он громко смеется, и этот звук приятно контрастирует со стонами, доносящимися с соседней кровати, но мое лицо так пылает, что я боюсь, как бы хлопчатобумажные занавески не загорелись.

Я достаю телефон, чтобы посмотреть на время, и на мгновение избегаю смотреть ему в глаза, но, засовывая его обратно в карман сумочки на молнии, понимаю, что у меня все еще есть подарок для него в честь дня рождения.

— Эй, чуть не забыла, — говорю я, доставая его.

— Для меня?

— Я бы отдала его тебе в пабе, но потом почувствовала себя дурой, потому что, похоже, больше никто не принес подарков, а потом ты решил поиграть в героя...

— Тебе действительно не следовало этого делать. Особенно учитывая, что ты пожертвовала всем своим вечером. Прости за это.

— Ты спасал меня, помнишь?

Он краснеет.

— Мне открыть сейчас?

— Пожалуйста.

Он наклоняется вперед и зажимает презент между коленями, правой рукой разрывая бумагу с изображением праздничного торта.

— Ты что, издеваешься? — он смеется, держа в руках алюминиевую бутылку с водой, на которой изображены лица Джона Сины размером с ноготь большого пальца. — Это идеально.

— Ты все еще богохульник. Но, по крайней мере, ты будешь пить.

— Я обязательно принесу это на соревнования. Может быть, я смогу попросить Скалу дать мне автограф, — поддразнивает он, пока я скатываю использованную оберточную бумагу в шарик. — Большое тебе спасибо, Дени.