Книга Виннипегская Cтена и я, страница 111 – Мариана Запата

В ответ он кивнул, признавая, что мы оба были не правы.

— И ты меня прости. Я знаю, как важна для тебя карьера.

Со вздохом я протянула ему руку.

— Друзья?

Прежде чем пожать ее, Эйден посмотрел мне прямо в глаза.

— Друзья.

Затем его взгляд упал на мое запястье, и его стоическое лицо исказилось от негодования.

— Что, черт возьми, случилось с твоей рукой?

Да, я дура, забыла опустить рукав. Я высвободила ладонь, и знакомый прилив ярости прокатился по спине при воспоминании о том мудаке – муже моей сестры.

Особенно о том, как он схватил меня за руку и дернул, когда я накричала на Сьюзи. Она практически напрямую сказала, что хотела бы убить меня. Я сказала, что она окончательно сошла с ума. Но не стала в миллионный раз спрашивать, почему она так меня ненавидит. Что такого я могла сделать в четыре года, чтобы стать ее заклятым врагом? Я злилась в основном на себя за то, что не предотвратила эту ситуацию. Впрочем, ее муж ослабил стальную хватку в тот момент, когда я подняла ногу, чтобы врезать ему по яйцам, и удар пришелся вскользь.

— Ничего.

Темно-карие глаза вспыхнули, и, клянусь жизнью, в них было столько ярости, что у меня перехватило дыхание.

— Ванесса, – буквально прорычал Эйден, осторожно потянув рукав еще выше, чтобы увидеть десятисантиметровый синяк возле запястья.

Я наблюдала, как Эйден смотрел на это дурацкое пятно.

— Я поругалась со своей сестрой.

Стоило ли скрывать от него, кто это был?

— Ее муж немного распустил руки, а я попыталась ударить его коленом по яйцам.

Ноздри Эйдена раздулись, мускул на щеке заметно дернулся.

— Муж твоей сестры?

— Да.

Щека дернулась опять.

— За что?

— Да тупость. Это не важно.

Что это за рычание у него в горле?

— Разумеется, важно, – его тон стал обманчиво мягким. – Почему он это сделал?

Мне был знаком этот упрямый взгляд. Он говорил, что спорить было бесполезно. Я была не в восторге от идеи распространяться о непростых отношениях со своей старшей сестрой, но мы вполне могли бы стать героинями шоу Джерри Спрингера^[3]. Она сделала свой выбор много лет назад. И никто, кроме нее, не был виноват в последствиях этого выбора. Мы выросли в одинаковых условиях, ни у одной из нас не было чего-то больше или меньше, чем у другой. Поэтому я не испытывала к ней никакой жалости.

Потерев руками штанины, я выдохнула.

— Сестре не понравилось, как я на нее смотрела, и мы поругались, – объяснила я, опустив пару деталей и красочных слов. – Ее муж случайно услышал нашу ссору, – точнее, Сьюзи орала, что я стерва, а я в ответ назвала ее незрелой идиоткой. – И схватил меня за руку.

«Ты, надменная сука, кто дал тебе право думать, что ты лучше меня?» – кричала она мне прямо в лицо.

Я ответила ей, изо всех сил сдерживая ярость:

«Потому что я не чертова тварь, которая разрушает все, к чему бы ни прикоснулась. Вот почему я думаю, что я лучше тебя».

Мозолистые пальцы Эйдена неожиданно мягко коснулись синяка. Он держал мою руку в колыбели своих ладоней, стоивших миллионы долларов. Тик на его щеке усилился, когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть на линию его челюсти, жесткую от того, как сильно он стиснул зубы. Его дыхание сбилось, держа мою руку в кольце своего большого и указательного пальцев, он спросил:

— Он попросил прощения?

— Нет.