Книга Мой темный принц, страница 97 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Наверное, из-за частного самолета, – проворчала я, хотя это тоже прозвучало неправильно.

Подспудная ярость без конца бурлила в моей крови с тех пор, как я вышла из комы. Хватило бы малейшей искры, чтобы довести ее до кипения. Где-то в глубине разума я знала, что ужасно зла на своего жениха.

Я помассировала виски, прогоняя сомнения, пока голову не охватила пульсирующая боль.

— Как часто ты на нем летаешь?

Мысль о том, что у нас есть частный самолет, будоражила и в той же степени вызывала отвращение. Я не боялась летать, не испытывала неприятных ощущений в животе при взлете, и все же… Почему-то мне было не по себе. Интересно почему.

— Частенько. – Олли выключил автопилот и снова взялся за штурвал. – Стараюсь летать хотя бы по десять часов в неделю. Меня это успокаивает. А еще бодрит.

Я поерзала в кресле второго пилота, пытаясь устроиться поудобнее.

— Это ужасно для окружающей среды.

— Помнится, Даллас привезла тебя сюда на частном самолете, а не на метле. – Оливер взглянул на меня краем глаза. – Можно с уверенностью утверждать, что она не выслушивала этот монолог Греты Тунберг?

— Все верно. – Я запрокинула голову и посмотрела на систему управления освещением. – Она моя подруга. Надеюсь однажды воззвать к ее здравому смыслу…

— Удачи с его поисками.

— Но ты мой будущий муж. Мы должны принимать важные решения вместе. – Я взмахнула руками. – А летать по миру, оставляя углеродный след, как три президента, – неслыханно.

— Три президента? Это ты загнула. – Он надул щеки. – Эти придурки летают с одного поля для гольфа на другое, если солнце садится слишком быстро.

Я стала обмахиваться. В кабине можно было пожарить яйцо, чего не скажешь о салоне, который мог бы сойти за морозильную камеру.

— Не умничай. – Я задрала рукава и закатала их до плеч. – Нет никакого оправдания тому, как мы поступаем с окружающей средой, Оливер.

Олли заметил мои оголенные руки. Весь напрягся, следя за моими движениями.

— Очевидно, ты забыла, сколько раз мы летали на Мартас-Винъярд и про мясные закуски, которые ты уплетала на борту. На твоем фоне Даллас выглядела так, будто это она придумала голодовки.

— Не смешно.

Я зацепила пальцем ворот футболки и потянула, впуская под нее воздух.

Господи, почему здесь так жарко?

— Он сломан? – Я поднесла руки к дефлектору. – Пора переходить на коммерческие рейсы.

Я взялась за нижний край футболки и, задрав его до груди, заправила под лифчик. Олли оторвал взгляд от облаков и посмотрел на меня.

Судорожно сглотнул, и его голос стал резким.

— Прекрати так делать.

— Почему?

— Потому что мне трудно смотреть вперед, а я очень хочу довезти нас до дома.

Я фыркнула.

— Можно подумать, ты чего-то тут не видел. Сейчас даже лифчика не видно.

Он снова с трудом сглотнул.

— А если скажу, что каждый раз с тобой – как первый?

— Тогда я отвечу: очень надеюсь, что у меня все иначе, потому что, когда мы переспали в первый раз, мне казалось, что ты слайсер для колбасы, только нарезавший мои внутренние органы.

Ох черт. Я вспомнила ту ночь. В Париже. В мой день рождения. Филомена и Джейсон бросили меня, а Оливер спас ситуацию и увез меня на поезде. Татуировка. Танцы на улице. Столько вина, что я напилась до отключки. Неловкие оргазмы на белоснежных гостиничных простынях.