Книга Мой темный принц, страница 164 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Повторяю в последний раз: никакой контрабанды. Все чисто. Меня уже так и подмывает отвести тебя туда прямо сейчас и показать, что они счастливы и спокойны, как моллюски, в своих клетках. Король тигров ^[45] обзавидовался бы.

Брайар прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

Казалось, настал идеальный момент, чтобы получить свой приз, выигранный в споре. На самом деле все моменты казались идеальными. Мне хотелось потянуться и поцеловать ее. Раздеть. Провести губами от ее губ до кончиков пальцев на ногах. Уткнуться лицом между ее ног и раствориться в ней. Я тупел из-за этой женщины. Превращался в полного придурка. На этот раз без притворства. По-настоящему.

И. Мне. Наплевать.

Но нет. Я не заберу свой приз, пока не настанет правильное время.

Мгновение мы не сводили друг с друга глаз, думая об одном и том же.

— Итак. – Брайар покачала головой, прокашлявшись. – Свадьба состоится, и дуэт тоже.

— А еще танец. Не забудь про танец.

— Опозоримся, – предостерегла она. – Хотя в этом и смысл. Это особенность, а не ошибка.

Мне стало смешно. Глупая Обнимашка, тебе никогда меня не смутить.

Преподавательница открыла дверь. Жуткое количество браслетов на ее запястье зазвенело друг о друга в симфонии металла, возвещая о ее прибытии.

— Я вернулась, – пропела она. – У вас получилось попрактиковать ваши ауральные навыки?

— Дважды в день. – Я указал большим пальцем в сторону Брайар. – И это в неудачные дни, когда она хотела сделать все по-быстрому.

Моя фиктивная невеста стала красной как помидор, но наша учительница рассмеялась.

— Боже ты мой. – Джиллиан-Джессика принялась обмахиваться. – Да он настоящая находка, правда?

— Милый, повторяю в последний раз: суть не в частоте, а в мастерстве. – Брайар похлопала меня по руке со снисходительной улыбкой, а потом серьезно посмотрела на преподавательницу. – Он все делает как собака с костью, которая целый год ничего не ела.

Я поперхнулся и кашлянул в кулак.

— Что-то не слышал никаких жалоб о своих навыках.

— Потому что любишь засовывать свое грязное белье мне в рот. Кстати, мне бы очень хотелось, чтобы ты перестал.

Охренеть. Она пыталась переплюнуть меня в умении смущать. Обойти меня в моей же игре. Само собой, это невозможно. У меня докторская степень в бестактности. Никому меня не переиграть.

— Свет моей жизни. – Я погладил ее по плечу, и она задрожала, как я и ожидал. – Это кухонные полотенца, и их нельзя есть. Ничего, мы тебя воспитаем. Ты уже почти достигла цели. Почти. – Я одарил нашу учительницу обаятельной улыбкой. – Она уже приучена к горшку и может пропеть алфавит благодаря мисс Рейчел. Представляете, эта самая женщина всего несколько недель назад потеряла память и будто снова стала полуторагодовалой?

Преподавательница по вокалу с мечтательным вздохом прижала руку к груди. Брайар с рыком наступила мне на ногу. Я закряхтел.

— Итак, на чем мы остановились? – Преподавательница растерянно огляделась. – Ах да. Собирались поработать над пением с закрытым ртом.

Этим мы и занимались весь следующий час. Мычали. Стонали. Гудели. Кряхтели. Брайар все это время была цвета спелой клубники. Когда мы закончили, она села на пассажирское сиденье и пристегнулась.

А как только учительница помахала нам на прощание в окно, непринужденная улыбка Брайар сменилась хмурым видом.