Книга Мой темный принц, страница 106 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

= Оливер=

Громкий храп Брайар нарушил окружающую тишину, подобно удару в гонг.

Если случившееся в дýше и повлияло на нее, то она не подала вида. Да и вообще заснула, как только коснулась головой подушки.

И откуда это вообще взялось, черт возьми?

Я ожидал, что после серьезного разговора в Бэйлоре состоится ссора. Обоих переполняло накопившееся раздражение, которое я подавлял, твердя себе, что она скоро уйдет.

Все вновь станет поганым, унылым и бесконечно скучным. Я вернусь к своей безрадостной жизни. А она – к работе в Лос-Анджелесе.

Не будет ни нарушенных обещаний. Ни откровенной лжи. И вообще никаких прикосновений.

Но я никак не ожидал, что чуть не умру от застоя крови в яйцах, потому что самая сексуальная женщина на свете решила голышом исполнить передо мной номер из «Цирка дю Солей».

Я напряг слух в попытке уловить признаки жизни в южном крыле, умом прекрасно понимая, что ничего не услышу с такого расстояния. Я не слышал своего брата, даже прижавшись ухом к двери его спальни.

Себастиан любил пребывать в полной тишине, лишь бы помучить меня.

Он знал, что я искал скрытый смысл в каждом признаке жизни, находя надежду там, где ей не место.

Часы проходили в тишине, разве что Брайар похрапывала время от времени.

Я боролся со сном, как и каждую ночь с тех пор, как разрушил семью фон Бисмарк. Такой ритуал установился с первой ночи, когда я узнал, что вновь и вновь вижу свою ошибку в ночных кошмарах, стоит мне только закрыть глаза.

Прошло пятнадцать лет, а я до сих пор с полной уверенностью знал, что меня ждет, как только сомкну веки. Всплеск воды. Рев мотора. Пугающая тишина. И кровь. Море крови.

Я перепробовал терапию, лекарства, иглоукалывание и гипноз. Светолечение, медитации, даже доводил себя до изнеможения.

Ничего не помогло.

Сон все равно приходил, как и всегда, и я боролся с ним, пока не кончались силы. А потом на следующий день этот настойчивый ублюдок возвращался по той же причине.

Кошмары – это способ разума напомнить, где болит.

Я ворочался в постели, скомкав простыни вокруг талии, считал овец, вспоминал каждое мгновение перед моей ужасной ошибкой и сдался.

Звуковая машина манила меня.

Я включил белый шум, установив таймер за полтора часа до пробуждения Брайар.

Тихий свист и шелест убаюкал меня, приглашая все в тот же кошмар.

= Оливер=

Девятнадцать лет

Можно провести целые научные исследования о том, как мое тело умудрялось жить и работать в Нью-Йорке, тогда как разум оставался за тысячи километров в Европе вместе с Брайар Роуз. Она благополучно добралась до Женевы, преодолев несколько трудностей. А именно: путешествие в гостиничном халате и необходимость отбиваться от подонка-таксиста, который пытался к ней клеиться.

Словом, от чувства вины за то, что я оставил ее одну в Париже, мне становилось дурно. С другой стороны, ее родители все же вернулись в Женеву. Планы с сенатором изменились в последнюю минуту. Зато Обнимашка не осталась одна, хотя можно сойтись на том, что даже преуспевающий серийный убийца в поисках следующей жертвы и то составил бы более приятную компанию.

Я тем временем вернулся домой еще до утра, а значит, провел в Европе всего один день. Можно сказать, побывал проездом. Но папа все равно умудрился разозлиться из-за этого. Я сделал вид, будто рассыпался мелким бесом, и следующие две недели был тише воды ниже травы, вел электронные таблицы и всюду бегал хвостом за папой, его исполнительным директором и членами правления, пока они знакомили нас с Себом с управлением компанией.