Книга Предательство для счастья, страница 2 – Александра Афанасьева

— Что, я не могу прийти в гости к единственному сыну? Записываться на приём должна, как в поликлинику? — вскипала она, а Даниил лишь виновато отшучивался, избегая моих глаз.

— Мама волнуется, я у неё один остался, — пожимал он плечами позже, и в его оправданиях сквозила усталая покорность. — После смерти отца она совсем извелась…

И ладно бы просто навещала! Но будущая свекровь смотрела на моё жилище глазами строгого ревизора. Всё, к чему прикасалась моя рука, становилось мишенью для её критики: занавески были «как у старушки — безвкусные и блёклые», тарелки в шкафу стояли «не по ранжиру», а мои кулинарные и хозяйственные усилия она объявляла полным провалом. «И это ты называешь супом?» — звучало как приговор.

Что бы она ни вытворяла — я глотала обиды, стискивала пальцы в кулаки и молчала. Молчала, потому что любила Даниила — любила той безрассудной, всепрощающей любовью, что способна заткнуть уши и закрыть глаза.

И вот, награда за все терпение — целых две недели под жарким тайским солнцем! Две недели, где будет только шум прибоя, пальмы и его глаза. Я давно не чувствовала такого окрыляющего, почти детского счастья, как в тот миг, застёгивая чемодан. Казалось, счастье — это плотная, тёплая ткань, в которую я, наконец, могу закутаться с головой.

Я представляла наш отпуск до мельчайших, сияющих деталей.

Белоснежная вилла с соломенной крышей, прячущаяся в зелени тропического сада. Утром нас будят не трели будильника, а щебет незнакомых птиц и аромат спелых манго. Воздух густой, сладкий, им хочется дышать полной грудью. А из окна, сквозь резные ставни, виден клочок бирюзового океана — словно кто-то разлил на горизонте жидкий аквамарин.

Предложение. Оно должно случиться вечером. Не в первый день, нет. Мы немного освоимся, загорим, надышимся соленой свободой. И вот, он скажет: «Поедем в тот ресторан на скале, о котором тебе рассказывали». Мы будем сидеть за столиком на открытой веранде. Под нами, в глубоких сумерках, океан будет шуметь приглушенно, а на воде зажгутся огоньки далеких лодок. Я буду смотреть на эту красоту, чувствуя, как от счастья щемит под ложечкой. И в этот момент он коснется моей руки, заставит обернуться. А потом встанет на одно колено, и в его ладони засверкает колечко — простое, элегантное, ловящее отсветы пламени в нашей стеклянной лампе. Он не будет говорить долго и пафосно. Скажет что-то очень свое, наше, от чего перехватит дыхание. И я кивну, не в силах вымолвить ни слова, а он наденет кольцо мне на палец, и оно сядет идеально, будто всегда там и было. Мы будем целоваться под аплодисменты пары-тройки случайных, но счастливых за нас туристов, а я почувствую, что с этой секунды началась настоящая, наша жизнь.

А на следующий день мы поедем куда-нибудь вдвоем. Возможно, на лодке на уединенный необитаемый пляж, куда не ступала нога толпы. Или в горы, к водопаду, чья холодная вода будет оглушительно падать в изумрудное озеро. Мы будем держаться за руки в тряской машине или на палубе катера, ветер запутает мне волосы, а он будет смеяться и пытаться их распутать. В этот день мы будем говорить не о свадьбе, не о его маме, не о проблемах. Только о нас. О том, как прекрасен этот мир, и как хорошо, что мы в нем нашли друг друга. Мы будем есть незнакомые фрукты, кормить обезьян, а вечером, вернувшись, заснем под звук вентилятора, сплетясь в объятиях — уставшие, загорелые и абсолютно счастливые.