Книга Когда Шива уснёт, страница 196 – Ирина Валерина

Бывший до этого матовым экран вдруг ярко полыхнул голубым цветом такой частоты и яркости, что у Тана мгновенно запульсировало в висках. Похоже, недомогание почувствовал не только он, потому что многие непроизвольно схватились за головы. Вырвиглазное свечение пошло мелкой рябью, и уже через секунду стало понятно его предназначение: за пестрящей сетью помех возникла объёмная фигура элоима, рассмотреть, а уж тем более опознать которого было невозможно.

Зал замер. Тан видел, как подался вперёд Слак-Поц — резко, словно хищник перед прыжком, сокрушающим хребет жертвы. Он даже зубы оскалил, пусть на секунду всего, но от этого зрелища по спине Тана прошла волна мурашек, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.

Свечение немного поблёкло, стало вполне терпимым, однако облик таинственного элоима по-прежнему оставался непроявленным. Можно было разглядеть лишь контуры фигуры. Он сидел в кресле, за столом, положив перед собой руки. После недолгой паузы, во время которой в зале заседаний нарастало напряжение, элоим откашлялся и произнёс надтреснутым голосом:

— Правила вежливости предписывают мне поздороваться, то есть пожелать всем вам здоровья. Но я этого не сделаю, потому что единственное, чего я желаю вам, представителям так называемой элиты, это смерть. Вот о ней и поговорим, пожалуй. — Инкогнито, поведя плечами, подался назад, будто ища опору для спины. Пальцы его, сведённые в «замок», едва заметно подрагивали, но голос звучал размеренно и спокойно. — Эл-Малхут погряз в пороках — ваших пороках, тайные и явные правители Зимара. Весь Зимар давно уже трудится не ради общего блага, а сугубо для удовлетворения ваших неуёмных желаний и ублажения извращённых вкусовых рецепторов. Вы жрёте нас, людоеды, жрёте, сыто отрыгиваете — и требуете ещё. Что дают ваши сотворённые миры зимарскому обществу? Ничего. Это ваши игрушки — очень дорогие игрушки, которые для вас зарабатывают тяжким трудом все остальные. Что вы так возмущённо округляете глаза, о самопровозглашённые высшие? Не знали? — Элоим саркастически хмыкнул. — Да, наверняка даже не подозревали. Конечно, что вам тупые и забитые земледельцы? Или отверженные трибы-чернорабочие? Или сосланные в пожизненную ссылку, на край света, в вечный холод Лаваны научники, позволившие себе быть умнее, чем это допустимо для удачной карьеры? Так, пыль под вашими ногами. Но теперь всё изменится. Уже изменилось — бесповоротно. А вы даже не заметили, вы всё так же уверены, что поправите ситуацию одним щелчком наманикюренных пальцев. Глупцы…

— Кто… ты… такой? — Слак-Поц клокотал от ярости, слова давались ему с трудом.

— Ты знаешь меня, Слак. — Голос инкогнито зазвучал приглушённее, в нём прорезалась усталость. — И я тебя знаю. Слишком хорошо знаю, чтобы заблуждаться на твой счёт. Когда-то давно, в другой жизни, немало ориго было выпито вместе. Тогда мы были молоды и глупы, каждый по-своему: я — безоглядным доверием к тебе, а ты — непомерной своей гордыней, которая тебя и пожрала в конечном итоге. Я же, смешно сказать, до последнего верил, что ты спасёшь моего мальчика — даже когда уже знал, кто ты есть на самом деле. Моя главная ошибка заключалась в том, что я судил людей по себе. Я бы спас твоего сына. А ты — походя утопил моего.

— Ах-хр-р… — нечленораздельный рык вырвался из горла Слак-Поца. Он схватился за горло, рванул ворот кетонета. — Так это ты! Не сдох до сих пор? Тварь, живучая тварь!