Онлайн книга «Когда Шива уснёт»
|
Он не выдержал, обнял Тали, прижался со спины, словно желая закрыть собой, и прошептал куда-то в спутавшиеся волосы: — Ерунда это всё. Дети, созревающие в матке, тоже не ахти как выглядят. Да и когда рождаются — зрелище не для слабонервных. Не важно, как создаётся новая личность, важно — кем становится. Ты в тысячу раз лучше всех этих рождённых и унаследовавших. Ты — настоящая. Живая. Невероятно красивая, умная, желанная. Забудь всё, что там видела. Тали прижалась к нему теснее, пытаясь перебороть нервную дрожь. — Он сказал, что случаи, когда в чаны с биоматериалом попадали не только кадавры, но и строптивые галмы, не так уж редки. Предложил хорошенько подумать, дал день на размышления. Я ответила, что размышлять не буду, потому что согласна делать всё, что он скажет. Мне было очень страшно. Как о последней милости, попросила ответить только на один вопрос. Зачем? Зачем приручал, развращал, влюблял в себя, если знал, что скоро предаст? Он гаденько так ухмыльнулся и заявил, что всего лишь выполнял свою работу. Потом вообще приказал мне заткнуться и собираться. Я ничего не взяла из того дома. Просто не смогла. Каждая вещь говорила со мной на том языке, который я не имела права помнить. Через три дня я оказалась в доме Слак-Поца. Знаешь такого? — Тали привстала на локте, чтобы посмотреть на Кира. Он отрицательно качнул головой. — И хорошо, что не знаешь. Отвратный боров. Не хочу вспоминать. Через полгода он продал меня — даже не выгнал, а продал задёшево — в трущобный бордель. Просто так. Потому что наигрался. Сказал, что мне до живой всё равно далеко. А мне тогда уже всё равно было, хоть в заведение, хоть в чан на переработку. Если бы мне здесь не помогли некоторые воспоминания приглушить, не знаю, кем бы я стала… Кир гладил её по волосам. Она уютно молчала, рисовала на его груди круги и сердечки, и каждое касание её тонкого пальчика рождало волну тепла. — Знаешь… — голос её звучал приглушённо. — Только не смейся, ладно? Я ведь стихи пишу. — Ух ты! — Кир улыбнулся. — Серьёзно? Сама? — Тали фыркнула. — Ох, ну да, ерунду говорю, конечно же, сама. Прочтёшь мне? Тали вздохнула. — Неа. Читать не буду. Стесняюсь. Давай так покажу. Она наощупь нашла на прикроватной тумбочке свиток планшета, аккуратно развернула и активировала режим чтения. Через несколько секунд перед глазами Кира побежали строки… Рождаешься — и падаешь. Ты — грязь, ты хуже грязи, ты — прообраз грязи. Кричи в себе, старательно смеясь, пока не возвратили восвояси, к исходникам, в бурлящий слизью чан, в бездонную тоску — к первоосновам. А тот, в чьих жилах тухлая моча, а тот, кто знает жизнь и помнит Слово, возьмёт тебя — бездушно, словно вещь (хотя ты — вещь и есть, пока вы вместе), войдёт в тебя. Войдёт — и выйдет весь. А ты готовь спектакль любви и лести. А ты пеки оладьи поутру, а ты плети без смысла разговоры, скользи летящей тенью по ковру — он пресыщается. И ты откроешь скоро и дверь наружу, и бездонный страх, и боль такую, у которой имя не-на-зы-вае-мо. Ты грязь. Так падай в прах. И возродись потом под мастерскими, где боги пишут проги и куют пускай не счастье, но — живые вещи. Тебя починят и вернут в уют, тебя согреют и не оклевещут не боги, нет, — такие же, как ты: отверженные, нищие, изгои. …А он идёт, идёт из темноты… Не бойся. Пусть дойдёт — и дверь откроет. |