Книга С Новым годом!, страница 80 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

Отдел обработки первичной корреспонденции замучился с бумажной волокитой и коллегиально решил перевести всё в электронный формат. Удобно получается! Машинисткам провели связь через радужные спутники, надели на головы гарнитуры hands-free — сиди, пересылай письма с прошениями. А если непонятно, для кого письмо, — ставь всех в копию: авось, на том конце, разберутся. Вот и получается, что просьба бабушки Марии из Вологды о солнце для сушки грибов уходит одновременно в отдел града, отдел ураганов и отдел полярных сияний.

Феи плодородия, те самые, что прежде летали над полями и шептали колосьям ласковые слова, теперь приставлены к общей кухне. «Нечего, — говорят им, — за летними месяцами ходить да строить глазки. Пора всех кормить, чтобы жалоб от земных аграриев поменьше было».

И правда: у людей нынче теплиц понаставлено — им урожай нужен круглый год. Август и так отъелся так, что ремень на брюках трещит, а всё равно требует свежих яблок — непременно без очереди, «по блату»!

А феи стоят у плит, помешивают в котлах варево из солнечных лучей и дождевых капель и вздыхают. Куда лучше было в прежние времена, когда можно было просто летать над землёй и дарить росткам волшебную пыльцу!

Неудивительно, что лучшие из них начали увольняться. Начальница отдела плодородия и вовсе пропала — и никто не знает, где она. Ветры уже перевернули все дольние миры сверху донизу, но так и не отыскали, только премии лишились всем составом. Хоть бы рог изобилия кому оставила — так нет: вредная баба унесла его с собой на землю. Поди узнай, не от него ли мандарины фурами туда-сюда под Новый год возят?

А с месяцами и вовсе отдельная история вышла. После реформы они не то чтобы саботировали работу — просто перестали в ней узнавать себя. Ведь раньше каждый знал своё место и дело: Январь — удалой, морозный, в инее с ног до головы; Июнь — томный, медовый, соловьиными ночами сладко измученный, в венке из полевых цветов. А теперь все они стали «специалистами по сезонному планированию», универсальными солдатами Универсума, и должны были согласовывать каждый чих с начальством.

Декабрь, тот ещё хитрец, взял и ушёл в запой с самого начала реформы. Больничные себе выписывает и в ус не дует. Заперся в своей резиденции, украшенной сосульками, и на полном серьёзе утверждает, что «настраивается на рабочий лад» — а сам при этом попивает горячий глинтвейн с корицей и разговаривает с вороном Карлом о тщетности бытия. Никто не решается его тревожить — всё-таки статус. Как без Декабря новый сезон открывать, часы заводить, да новые планы строить? Никак. Вот и терпят уже какой год своеволие. То Ноябрь лямку тянет из последних сил, то Март мокрым снегом поделится. Этому молодому и раннему отдыха не надо, ему работу давай. Везде успевает.

Февраль, вечный затворник, и вовсе перестал появляться на совещаниях. Говорит, у него «сезонная депрессия» и «метели надо постоянно контролировать — не до ваших плановых отчётов». А на деле он просто устроил в своих покоях библиотеку и читает старые свитки с прогнозами — ностальгирует. Надысь оттепель устроил, как расчувствовался. Половодье на два месяца раньше началось, капелью звенел, которую у Апреля одолжил на пару дней. Потом, правда, заморозил все к Елохимовой бабушке.