Книга Во сне и наяву, страница 53 – Юлия Зубарева

— Ох ты, грехи мои тяжкие. Клади ее вот сюда в корзинку. Бледная-то какая. Укрыть ее надо и согреть. Ты смотри, сама на таких лиходеев не напорись. А бледненькая, маленькая, страшно в руки взять. Опоили, похоже, твою девку или лекарствами закололи. Сон-травы намешали да на земле кладбищенской, вот и сон как смерть да сильный какой. Надо ее в Яви искать, отсюда не поможем. Оставляй туточки, посмотрю за крохою, а сама осторожничай. Это во снах ты хозяйка, а в жизни пигалица, соплей перешибешь.

— Смотри, что нашла. Симпатичная. Оставлю как трофей. Я им там особняк разрушила и ворон всех отпустила, — Лиза вытащила брошку из кармана, показала бабушке.

— Вот, про что я тебе и говорила. Птиц кто в заточении держал и дом этот построил, тот и хозяином был. А без любви птицы на волю рвутся. Кто отпустит, того и власть. Отняла ты чужое убежище. Ворон отпустила. Не восстановит теперь. Так ему и надо лиходею. Малышку в сон смертельный загнал. Поделом татю досталось.

— Вот почему получилось его так легко разрушить, я ж брошку-то себе присвоила. Посчитала ее своей. И дом, получается, мой стал, — протянула разрушительница. — А могла себе забрать, наверное, домик-то шикарный.

— Свое себе сама создай. Тьфу, пустомеля, — фыркнула бабушка, видя, что Лиза улыбается ехидно. — Иди уже.

— Все, до завтра. Я побежала тогда, — обнимая и чмокая в щеку Маланью, проговорила Лиза и проснулась на своем диване.

— Надо себе тоже будет замок во сне придумать, — мечтала Лиза на диване. — Вот закончу по чужим снам скакать и как насню себе сностроение. Чтоб не к бабе Миле в гости бежать, а спокойно к себе самой. Я уже, фиг знает, сколько времени не спала спокойно. Сначала кошмары, потом вообще чехарда с переворотами.

Потянулась сладко. Адреса она не узнала, но по карте район поиска смогла бы показать спокойно. Память, натренированная большими объёмами текстов, сохранила почти весь маршрут из ночного полета.

— Алло! — трубка так и лежала около дивана. — Да нет, не разбудили. Я уже сама. Вениамин, мне, правда, неудобно. Я бы сама нашла, кто дверь может починить. Нет, конечно, не отказываюсь. Очень даже за. Давайте через часик хотя бы. Хорошо. До встречи.

На ловца и зверь, как говорит дед Василий. Вот сейчас кофейку намешаем и ему наберем. Соскучилась уже по-своему блогеру винтажному.

Акимыч ответил не сразу. Лиза долго набирала по видеосвязи, а через пять минут перезвонил и он сам.

— Лизавета Петровна, душа ты моя ненаглядная. Когда уже в нашу сторону собираешься, не передумала ль ехать? Милка вот твоя морду от меня воротит, а так все хорошо. Мужиков вчера видал, хотел тебе рассказать, да не дозвонился и забыл потом, грешным делом. Сегодня придут фронт работ смотреть. Березу проклятущую на дрова пустим, надоело уже полы топтать туда-сюда. Не набегаешься. Оператор, вражья морда, вот с утра приперся. Я его пока собакой-то прищучил, в машине сидит окаянный, — скороговоркой докладывал Акимыч, улыбаясь своей фирменной четырехзубой улыбкой. Остановился. Выдохнул, да как гаркнет:

— Жду ваших указаний! — вытянулся во фрунт дед, а потом добавил. — Внучка, гнать его али пустить, пусть работает?

— Доброго тебе утра! Дедуль, мы вчера контракт подписали, пусть ходит, снимает. Найди ему что-нибудь интересное или расскажи сам на камеру, или вот отправь навоз чистить. Приехал помогать — пусть и помогает. Вернуться постараюсь сегодня, сейчас дверь починят и собираться буду. Я соскучилась, — поделилась вдруг сокровенным Лизавета.