Книга Во сне и наяву, страница 52 – Юлия Зубарева

— Психи-таксидермисты. Понятно, почему Кеша сюда даже залетать не хотел. «Этот бжжж неспроста.» Не та ли странная секта тут обосновалась? Интересно, они тут сами себе все придумали или с натурального интерьера списывали? Хорошо бы узнать у кого, не эти ли психи ворон стреляли по кладбищам и откуда они вообще… — обходя стол по кругу и разглядывая гобелены на стенах и пол, Лиза опять видела знаки и орнамент, сходящийся в центре зала.

Может, под стол залезть? Там получается центр этой писанины, что выложен на полу. Грандиозность чужой одержимости завораживала. Воронами были расписаны подлокотники кресел, и сам стол изображал кружение этих птиц по спирали. К многочисленным чучелам прикасаться опасалась. Блестящие камушки глаз следили за каждым Лизиным движением со страхом и, наверное, надеждой.

Хорошо бы залезть на стол и посмотреть, что это за брильянт такой, надо сдвинуть стул или пролезть между ними

— Это я так до утра по кругу ходить буду, — второй раз обходя стол с баррикадами из стульев, решила Лизавета и вытащила из-за пазухи очередной листик рукописи. Сложила самолетиком и запустила. — Веди уже, где твоя хозяйка.

Самолетик заложил плавный вираж и, пролетев вдоль стен по плавной дуге, лег на хрустальный гробик в центре стола.

— В том гробу твоя невеста. Ясненько, понятненько. Вот твари!

Лизавете порядком надоело хождение по пустому дому и вообще роль тихой гостьи. Ощущения ледяной ловушки при попытки попасть в сон Ольги и от этой хрустальной призмы наконец-то сложились к голове горе-детектива, и опять накатила злость на тех, кто мучил живого человека, тех, кто убил во сне столько птиц, придумал дурацкий дом с бездарным дизайном.

— Я вам покажу, как маленьких обижать! Твори бардак! — подхватила высокий стул за спинку и со всей дури ударила им по столешнице. Стол покачнулся на одной ноге и развалился как трухлявый пень, осыпаясь песком и серым туманом. Вспыхнули символы на плитах, но Лизу это только раззадорило. Несчастным стулом она крушила близстоящую мебель. Вороны с разрушенной каминной полки с громким карканьем поднялись в воздух, вместе с остальными убитыми птицами закружили хороводом по залу, рассеивая морок, казавшийся незыблемым домом.

Призма висела в воздухе. Нетронутая и сияющая.

— Иди сюда, — протянула успокоившаяся Лиза, когда от дома осталось только серое марево, а стая ворон во главе с Иннокентием, сделав последний вираж над Лизаветой, растворилась в тумане.

Небольшой ледяной саркофаг раскрылся, и в ладони Лизы выпала полупрозрачная спящая феечка с лицом пропавшей девушки.

— Оля, Ольга! Просыпайся! — Лизавета подула на ладошку, стараясь разбудить замороженную красотку.

Трясти или тыкать пальцем такую малышку было страшно. Тельце было холодным и бледным. Слюдяные крылышки безвольно обвисли.

— Нет, так дело не пойдет. Нам, пожалуйста, два билета до конечной, — сжала часики в другой руке и закрыла глаза.

— Баба Мила! — они оказались ровно посреди горницы. Маланья была у себя, что-то хлопотала по дому и вид имела расслабленный и задумчивый.

— Ой, леший! Лизка, ты хоть стучать научись, — схватилась за сердце знахарка. — Шастаешь по снам как лихо одноглазое. Перепугала. Кого приволокла?

— Да вот, девочка в беду попала. В Москве пропала, найти не могут, а во сне — в гробу ее нашла. Посмотри, может, помочь чем сможешь? — протянула ладонь с безжизненным волшебным существом.