Книга Во сне и наяву, страница 40 – Юлия Зубарева

Заехав домой, скинула сумку и позвонила Розе Абрамовне. Обещала вроде, да и старый человек, расстроенный, может, ей помощь какая нужна. Лиза вот советовалась, а про деньги или ответную услугу даже не спросила. Не порядок. Быть должной Елизавета Петровна не любила.

— Прямо сейчас и приезжайте, Лизонька. Очень вас жду.

Вот и весь разговор. По адресу: Котельническая набережная, дом 1 стояла, возвышаясь над всеми остальными домами, сталинская высотка. Лиза обошла вокруг дома в поисках нужного подъезда. Изумляясь, кто здесь только не жил, читала мемориальные таблички.

— Куда я приехала. Это вообще не моего полета птицы.

В фойе попасть удалось только через центральный подъезд со стороны набережной.

— Вы к кому? — спросила крайне недовольная дама-консьерж, придирчиво разглядывая Елизавету через стекла очков.

— В 164-ю квартиру, к Соломоновой Розе Абрамовне. Она должна была предупредить.

— Кузнецова Елизавета? Документики покажите.

— Она самая.

Полное ощущение замороженного с советских времен режимного объекта. Огромный гулкий вестибюль, каменные полы, стены из белого мрамора, узкий пассажирский лифт. Проводили до лифта, а потом до квартиры. Позвонила под прицелом глаз в спину.

— Даже на квартирах номеров нет, — думала о постороннем Лиза, прикасаясь кончиками пальцев к щели для писем на деревянной двери, покрытой старым лаком.

Сначала послышался отчетливый «Гав!», а потом створка двери приоткрылась, откуда на нее уставилось недовольное морщинистое лицо в обрамлении совершенно седых кудряшек.

— Я таки просила не беспокоить, я жду гостей! — заявила ископаемая дама консьержке, успевшей широким плечом отодвинуть Лизу от драгоценной двери.

— Роза Абрамовна, добрый день! — выглянула Лиза.

— О, мадам Цербер сегодня не съела мне девочку, а доставила целой и невредимой! — на весь коридор провозгласила эта прекрасная бойцовая старушка.

— Мы уже приносили извинение. Это было недоразумение, — смутилась и опустила взгляд вахтерша. — До свидания.

И быстро удалилась в сторону лифта.

— Не любят меня тут, — с удовлетворением произнесла Донна Роза. — Сколько лет с Яшей тут прожили, столько и не любят. Ай вей, я их, впрочем, тоже.

Распахнула тяжелую створку. Сказала строго: «Бабетта — это гости!»

По паркету застучали коготки, и на Лизу посмотрела через челку абсолютно черная небольшая собака, со всех сторон заросшая шерстью.

— Лиза, это Бабетта: моя подруга, компаньонка и самый близкий человек. Не смотрите, что скотч-терьер, зато самых благородных кровей.

— Грр, — подтвердила слова хозяйки Баббетта и аккуратно понюхала протянутую руку.

Куда-то делся этот нарочитый одесский выговор, который так развеселил при знакомстве Лизавету. Ощущения после телефонного разговора и встречи с глазу на глаз были очень противоречивые, как будто с двумя разными дамами общалась. Перешагнув порог, Лиза попала в невероятную квартиру с высокими потолками, длинными коридорами и огромной прихожей. В полукруглой нише в стене стояло большое кожаное кресло.

— Оно, похоже, уже лет сто разменяло, как и вся обстановка, — думала Лиза, разглядывая антиквариат. Баббетта элегантно и с чувством собственного достоинства запрыгнула в кресло, на свернутый шерстяной плед, и продолжила внимательно смотреть на девушку, немного наклонив голову.