Книга Во сне и наяву, страница 37 – Юлия Зубарева

— Да отбоялся я свое, Лизавета. Мы теперь с тобой в одной лодке подводной. На вот, — дед вытащил из внутреннего кармана завернутый в платок паспорт. Платок протянул, а паспорт убрал обратно. — Не потеряй.

— Я верну. Мне для дела. Дедушка, ты сам на хозяйстве останешься тогда на пару дней? Надо съездить до этих щучьих детей дня на два-три, может, чего придумаем. Телефон только держи при себе — звонить буду.

Успокоилась Лиза только рядом со своей Милкой. Чесала рогатую, гладила весело скакавших козлят. В их сарайчике пахло свежим сеном и молоком. Доить ходил дед Василь, к грязной работе тоже Лизку не подпускал. Оставалось только нашептывать дурацкие нежности двум мелким хулиганам и вычесывать свое рогатую чудовицу, которая все норовила прижаться поближе, а то лизнуть и волосы хозяйки пожевать. Чем коза хуже кошки? Она только с рогами, копытами и мекает, я не мяукает.

Вечером сидела, разбирала почерк в тетрадке с рецептами. Ничего понятного и интересного кроме щавелевых щей с припеком и хлеба дурманного не обнаружила. Сама Лиза готовила фигово, и понять с наскока, когда глухую крапиву, одуванчик и багульник добавляют в зеленый суп, нормально это или нет, ей было трудно. Надо было разбираться сначала с тем, что наворотила ее подруга, она же богиня маркетинга, и тогда уже вдумчиво садиться за рецепты. Баба Мила точно подсказывать не будет, ждет, когда Елизавета сама разберется.

Спать ложилась раздраженная как шершень, так как Ленка пыталась достучаться до нее всеми доступными средствами. Доведенная уже Лизавета показала средний палец в камеру на кухне и ушла в спальню, где под подушку положила дедов носовой платок, перо ворона привычно воткнула в волосы и напоследок на шею повесила часики от Бабы Милы. Нарядилась.

Все, эксперимент начался. Закрыла глаза, сжала рукой платок под подушкой. Засыпание походило на спуск в наклонный тоннель, заполненный серым туманом. Накатывало безвременьем. Кто-то коснулся плеча крылом и полетел впереди Лизаветы, постепенно пропадая в плотной дымке.

— Здравствуй, дорогой мой, хороший. Я попробую сама. Только пока не прилетай домой, там ворон на кладбище стреляли. Страшно… — говорила мысленно Лиза ворону.

Довольно долго она спускалась по тоннелю, держа в руке платок.

— Мне нужны один конкретный человек и его сон. Думай.

Вспомнилась сказка бабы Милы про рукотворные мосты. Где найти один из таких?

— Кинула она гребешок за спину, и вырос лес, — всплыла в голове другая сказка, — бросила рушник, и река разлилась буйная. Ну-с, попробуем.

Платок дедов полетел за спину Лизавете, и послышался плеск. Вода прибывала к ногам, а стены тоннеля наоборот расходились в туманную даль.

— Вот тебе и водоем. Где-то здесь должен быть мостик.

Пошла вдоль берега небольшого озерца. Под ногами проявлялись трава и утоптанная тропинка. Вдали маячил в тумане темный подлесок. Тихо. Спустя десяток шагов увидела пару бревен через ручей, впадающий в озеро. На самом топком месте.

— А вот тебе, бабушка, и мостик.

Удовлетворенная своей догадкой, Лизавета закрыла глаза и вступила на бревнышки.

Во сне дед Василий подшивал любимые валенки, напевая под нос переделанную песню:

— Валенки на снегу, розовые на белом, — фальшивил старый сапожник, накладывая очередную заплатку на протертые места на подошве, — что же мне с ними делать, выкинуть не могу. Валенки на снегу, валенки на снегу…