Книга Во сне и наяву, страница 12 – Юлия Зубарева

Худенькое тело Лушеньки, казалось, совсем не весило. Знахарка пристроила девочку в полулежащее положение, подложила подушки и умыла, протерла мокрым рушником. Рубашку сменила да прочее. По ощущениям, Луше было лет 7–8. Пальчики тоненькие, ножки как спички. Лизавета изо всех сил пыталась пробудить тело малышки.

— Если заговорить получилось, то может и начнем шевелиться, — шептала она. — Как-то же это работает!

Чувство, как будто камень в гору толкаешь. Не было ни отклика, ни понимания, в целом, ориентира, куда и чего толкать. Маланья давно заметила выпученные глаза и пыхтение, но не мешала. Молча покормила жидкой кашею и предупредила, что сейчас придет Силантий.

— Будь ласкова к отцу да орать не смей. Первые дни вообще боялся заходить к себе домой. Ты его как видела — сразу в крик, захлебывалась, отдышатся не могла. Откуда только в таком щуплом теле столько голоса набралось. Чисто, ослица Валаамская. Страсть какая. На улице народ собирала. Думали, порчу на девку навели или бес вселился.

— Кошмары мне снились. Такой ужас был, что рада была бы закричать, да не могла.

Лизу передернуло внутри от нахлынувших воспоминаний.

— Вот, считай, дорогу себе и наорала. Тьфу, такие уменья да в нужное бы дело. Вся семья пустоцветная.

Чувствовалось, что обида осталась на внучку и на всех остальных. История семейная была, похоже, темная и ковырять сейчас эту болячку Лиза не решалась.

Кузнец пришел в бабкин дом в чистой рубахе, но все такой же, заросший и огромный. В светлой комнате он уже не производил впечатление людоеда из страшных сказок про черного-черного человека. Лиза расслабилась: если в первое свое появление смогла отстраниться, то, глядишь, и теперь Луша сможет с тятей своим поговорить без актёрства Лизаветиного. Вообще, ощущать себя — взрослую тетку — в детском теле, еще и таком беспомощном, было просто мерзко. Как оккупант какой-то. Утешало, что Маланья поделилась своими ночными попытками разбудить Лушеньку. Ребенок отвечал внятно, хотя и сонно. Будем считать, что тетя Лиза просто в гости зашла, чтоб помочь маленькой девочке. Вот поможет и уйдет, а пока сидим тихонько в уголке и ищем светлые идеи. Что можно сделать без рентгена, антибиотиков и хирургов для лежачего человечка? Чем, в принципе, копирайтер может больному ребенку помочь?

Маланья суетилась по дому, частенько поглядывала на отца и дочку. Задумчиво, но с огоньком.

«Совет да любовь» — хотелось сказать на эти взгляды огненные. Кузнец — мужик видный, и Маланья в этом мире еще весьма себе в соку. Надо будет подтолкнуть их друг к другу что ли. Забота о болящем часто людей сближает, говорят.

Лизавета даже придремала немножко, пока Луша слабым голоском с папаней говорила, тот в ответ гудел ей ласково, что все пройдет и заживет как на березоньке, что лент ей купит и сарафан новый, и петушка на палочке, только бы дочка поправилась.

— Завтра приходи, сегодня уже не рвись сюда. Мы сейчас отвара попьем и спать будем. Спать сейчас много надо. Сон — лучшее лекарство, — Мила выпроводила кузнеца, а сама вернулась к Лизавете. — Лизка, ты тут еще? Чего затихла-то?

— Тут я, баб Мил. Надо домой, думать буду, как Лушеньке помочь. Ничего пока в голову не приходит. Совсем.

— Так иди, кто тебя держит. Вот глазки закрывай и шуруй обратно. А козу мою не обижай. Коли хочешь, чтоб к тебе по-человечески обращались, то и Милку мою не отдавай. Завтрева расскажу, чего там тебе делать с ней. Так, давай глотай отвар, он укрепляющий — худого не будет. И глазки закрывай. Шшш, шшш, шшш… Под мерное покачивание и прикосновения теплых рук Лиза проваливалась в раннее утро.