Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 96 – Татьяна Михаль

Я замерла, глядя на него. На этого огромного, сильного, такого ранимого внутри мужчину, который до сих пор боялся быть обузой.

— Я ничего не хочу пробовать, – прошептала я, и голос мой вдруг стал тихим и дрожащим. – Я хочу тебя. И хочу стать твоей женой. Точка. И плевать, что мы знакомы меньше двух недель. Я сердцем чувствую, что это навсегда. Правда. Я… люблю тебя, Захар.

Всё, отступать некуда. Я всё-всё сказала.

Он же не сказал ничего.

Просто наклонился и поцеловал меня.

Медленное, глубокое, безжалостно нежное прикосновение, в котором был и ответ, и какая-то бесконечная благодарность.

Когда он оторвался от моих губ, я была вся дрожащая и немного потерянная.

Он смотрел на меня, и в его глазах горел чистый огонь.

— Юля, – произнёс он хрипло, – невозможная и немного безумная женщина… ты выйдешь за меня замуж? Станешь ли ты моей женой?

Весь мир на секунду замер.

Существовало только его лицо и эти слова, висящие в воздухе между нами.

— Ч-что… – выдохнула я. Голос пропал. – Ты… Чёрт побери, это не шутка? Из-за того, что я истерику закатила?

Он покачал головой. Нет, всё серьёзно. Всё по-настоящему.

«Ох… – пронеслось в голове. – Вот он, момент. Самый главный. Надо запомнить каждую деталь. Его расширенные зрачки. Напряжённые скулы. Как он чуть прикусил губу…»

И тут во мне проснулся мелкий бесёнок.

— Это так неожиданно… – протянула я, делая большие глаза и изображая глубокую задумчивость. – Мне… мне ведь надо подумать…

— Юля! – вырвалось у него, и в этом одном слове был и испуг, и разочарование, и укор. Его лицо стало совершенно бесподобным.

Я не выдержала. Рассмеялась, звонко и счастливо, и бросилась к нему, обвивая шею руками.

— Дурак! Конечно, да-а-а-а! – завопила я, целуя его в губы, нос, щёки. – Да, да, тысячу раз да! Я хочу, чтобы ты женился на мне и стал моим мужем, невозможный ты мужчина, Захар Морозов!

Он подхватил меня на руки, легко, как пёрышко, и я зависла в воздухе, прижавшись к нему.

— Значит, план такой, – сказал он деловым тоном, но глаза его смеялись. – Я после праздников узнаю, что там у меня с вахтой и моим сокращением или не сокращением. Начинаем ремонт в нашей берлоге. Но до всего до этого… мы поженимся. Согласна?

— Да. Безоговорочно. А что если ты не сокращён? Ты уедешь… даже если я уже буду твоей женой?

— Уеду. И пока я на вахте, я буду звонить. Каждый день.

— Ладно. Я согласна, – прошептала я, целуя его в шею. – Но имей в виду: первым делом покупаем кровать. Такую, чтобы выдержала всё.

Он рассмеялся, и этот звук, смех моего будущего мужа, заполнил всю квартиру, вытеснив последние тени сомнений.

Даже сломанная кровать в спальне теперь казалась смешным началом нашей общей, прочной, нерушимой истории.

* * *

— ЮЛИЯ —

Два года спустя, или Как Дед Мороз стал папой, а Снегурочка успешным блогером.

Оказывается, что два года – это целая эпоха.

Эпоха, в которой хруст и скрип снега под сапогами сменился топотом маленьких ножек в смешных носочках с оленями, а тишина полярной станции звонким смехом, способным разбудить даже самого сонного медведя в радиусе пяти километров.

Именно такой смех, до слёз заразительный разносился сейчас по просторной гостиной нашего дома.

Это был дом моих родителей.

Точнее сказать, дом мы перестроили, улучшили, сделали больше.