Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 89 – Татьяна Михаль

* * *

Мы приехали к её дому.

Нет, не к дому, а к настоящей громадине, вздымающейся в небо на двадцать восемь или все тридцать этажей.

Парковка тут была полем битвы за каждый квадратный сантиметр.

Я кое-как втиснул машину между двумя иномарками, чувствуя, как меняется само восприятие пространства.

От леса, где вокруг на километры ни души, до этой сдавленной, перенаселённой цивилизации.

Когда мы вышли и направились к подъезду, я не удержался.

— Вижу сразу один существенный минус.

Она даже споткнулась от неожиданности.

— Это какой же?

— Юля, это не дом, а огромный муравейник. Сколько здесь квартир? Миллиона два? А людей? – произнёс я, глядя на бесконечные ряды окон, за которыми кипели сотни чужих жизней.

Всё здесь давило. Даже снаружи.

Юля рассмеялась.

— Нет, не миллион. Чуточку поменьше. Но да, ты прав, народу тут живёт много. Я купила здесь квартиру чисто из-за удобства. Работа рядом, вся инфраструктура считай тоже под рукой. Кстати, я сделала у себя шикарную шумоизоляцию и я не слышу соседей, а они меня, когда врубаю музыку на всю катушку.

— Угу. Удобная вещь, да, – пробурчал я, следуя за ней в холл подъезда.

Но мысленно я отметил: в гробу я видел всю эту шумоизоляцию. Проблема не в звуке. Проблема в самой плотности жизни, в энергии стольких людей, сдавленных в этой коробке. Тут же с ума можно сойти!

Это не дом, а самый настоящий улей.

Теперь мне стало окончательно ясно, почему она рванула из города.

Её душа задыхалась.

Нет, надо её отсюда забирать.

Её квартира оказалась на девятнадцатом этаже.

Она распахнула дверь и с театральным поклоном пригласила:

— Прошу, заходите в мой мир, господин Морозов.

Мы вошли.

Я снял куртку, разулся и… остановился.

Прихожая была крошечной.

Тут не было углов в моём понимании.

Всё было закруглено и сглажено.

Стены не серые, а какого-то тёплого белого оттенка, если такое вообще бывает. Пол – тёмное дерево. И запах… не химический «аромат чистоты», а сложный букет: ваниль, свежие цветы (откуда они тут?), кофе и её аромат.

Прихожая плавно перетекала в гостиную, а та в кухню.

Всё было одним пространством.

Для меня, привыкшего к чётким границам и дверям, это было непривычно, но… не раздражало.

Создавало ощущение простора, несмотря на маленькую квадратуру.

Я осматривался, стараясь понять логику.

Мебель была не угловатой, а какой-то округлой, с резными ножками. Диван глубокого синего цвета, как северное небо в ясную ночь, и весь завален подушками всех форм и размеров.

Книжные полки не просто стояли у стены, они были встроены в арку, и книги на них стояли не ровными рядами, а живописными стопками, перемежаясь свечами в стеклянных колбах и странными штуковинами из керамики.

На стенах совсем не обои с цветочками, как у меня, а штукатурка.

На одной стене были большие картины. Не пейзажи, а абстракции в тёплых тонах.

Они не резали глаз, а словно излучали тихое тепло.

Окон было два, и они доходили почти до пола, и с них свисали не тюль и портьеры, а какие-то плотные, тяжёлые ткани природного оттенка, которые сейчас были раздвинуты, открывая вид на город.

Я подошёл к окну.

Вид был… да, впечатляющий.

— Нравится? – её голос прозвучал нервный, но с надеждой.

— С виду всё такое… как будто очень мягкое, – сказал я, находя самое точное слово. – Здесь можно расслабиться после трудового дня. Буквально.