Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 81 – Татьяна Михаль

У меня глаза стали размером с эти яйца.

Я уже открыла рот, чтобы начать своё привычное «ой, не надо, как неудобно!», но Захар мягко, но твёрдо взял у дяди Коли сумку с продуктами и кивнул:

— Спасибо большое, Николай. Хорошее у вас молоко, куры несут отличные яйца.

Дядя Коля засветился ещё ярче.

— Пустяки! Заходите ещё! А я… к вам в гости заеду? – он произнёс это с наигранной нерешительностью.

Захар, не моргнув глазом, ответил:

— Конечно. Мы же договаривались. Когда ждать?

— А вот завтра на ужин прикачу, после вечерней дойки, часиков в шесть! – старик просиял.

— Очень хорошо. Приезжайте. Мы вас вкусно угостим, – пообещал Захар самым деловым тоном, будто договаривался о важной экспедиции.

Мы поехали обратно.

Я сидела, обернувшись к груде деревенских даров на заднем сиденье, и не могла удержаться.

— Захар, ты почему не отказался? Или денег не предложил? Я бы обязательно начала отнекиваться, мне неловко брать просто так!

Он, не отрываясь от дороги, вздохнул, но не раздражённо, а как взрослый, объясняющий ребёнку очевидные вещи.

— Юля, в деревне, если предлагают от чистого сердца, надо брать. Отказ – это обида навсегда. Ты как будто говоришь: «Твоё добро мне не нужно, я выше этого».

Я фыркнула.

— А насчёт гостей? Зачем он спрашивал? Вообще-то мы перед Новым годом договаривались, что он приедет в гости. К чему все эти условности? Мне всё-таки проще жить по принципу, покупать продукты, вещи. Не брать просто так…

Захар мягко сжал мою ладонь и сказал:

— Николай предлагал не из вежливости, он поделился. Это его язык заботы и уважения. И приглашение в гости – это продолжение. Он проверяет, принимаем ли мы его в нашем пространстве. Правила простые: взял подарок, пригласи за стол.

Я слушала, и мой городской мозг, заточенный под расчёты и эквивалентный обмен («я тебе дизайн-проект, ты мне деньги»), с трудом впитывал эту иную логику.

— Значит, мы его завтра кормим его же продуктами… – хмыкнула я.

— Да, мы его достойно примем, – подтвердил он. – Кстати, ты можешь испечь тот самый яблочный пирог?

— Шарлотку? Запросто! – оживилась я. – И салатов наделаю! А курицу сделаем в духовке или тандыре?

— Конечно, в тандыре, – рассмеялся он. – С дымком. Он оценит.

Мы ехали дальше, и тут он, словно между прочим, бросил:

— Завтра встретим гостя, а послезавтра поедем в город. Покажу тебе свою берлогу.

Мой мир на секунду замер. Поток мыслей, планов, тревог, всё смешалось в голове и резко остановилось.

Дыхание перехватило.

Его берлога. То есть, его квартира. Его личное пространство, куда он, Захар Морозов, суровый и нелюдимый, согласился меня привести.

Замечу. САМ ПРЕДЛОЖИЛ.

— Очуметь… – прошептала я, глядя в окно на мелькающие сосны.

— Что такое? – переспросил он.

— Я сказала… как здорово. Это же… твоё место. Ты там живёшь, когда не на Севере…

Мне хотелось сказать что-то умное, но словарный запас снова сдулся.

— Да, – сказал он просто. – Надо будет проверить, не залили ли соседи сверху, пока меня не было. У них дети шкодливые… И ещё надо показать тебе, где что лежит. На всякий случай…

Он не договорил, но я поняла.

«На случай, если мне вдруг понадобится что-то, когда его не будет здесь, когда он будет на Севере».

Эта простая, бытовая фраза содержала в себе целое обещание будущего. Доверие и право на доступ к его крепости.