Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 18 – Татьяна Михаль

Они пахли лесом, жизнью, тем, что было реальным, а не этой пластиковой пародией на близость.

Заглушил машину, закрыл.

Тишина окончательно обрушилась на уши, и в ней зазвучал гул усталости.

Войдя в дом и на кухню, я сразу увидел её.

Юля стояла посреди кухни, пылая таким румянцем, что могла бы заменить гирлянду.

Её глаза метались, словно искали срочное убежище.

Она была смущена до состояния «растаять и стечь в канализацию».

Я не стал ничего комментировать.

Какая разница?

Это её выбор, её маленькие секреты.

У меня своих полно, и они куда тяжелее.

Ветки положил на стол.

Вручил документы и коробку.

И, глядя прямо в её испуганные, виноватые глаза, сказал:

— Столь нежную технику лучше не держать на морозе. Испортится.

Пусть это будет последним, что я скажу на эту тему.

Мне было всё равно. По-настоящему всё равно.

Она начала что-то лепетать, оправдываться.

«Я одинокая… я думала…».

Боже, какая мука.

Я прервал её.

— Юля, вы взрослая женщина. Вам не нужно передо мной или перед кем-то ещё оправдываться. Совсем.

Это была не снисходительность.

Это была правда.

Меня не волновали её игрушки.

Меня волновала лишь нарастающая, тягучая усталость.

Я хотел горячего чая.

Хотел смыть с себя не только дорожную грязь, но и липкую плёнку сегодняшнего предательства.

Хотел, чтобы этот день закончился.

Чтобы темнота за окном поглотила всё: и её смущение, и мою злость, и память о голосах тех, кого я считал своими друзьями.

Завтра будет другой день.

Завтра я подумаю, как жить дальше.

А сегодня нужно просто выжить.

И ещё нужен чай.

Всё остальное – несущественный шум.

* * *

— ЮЛИЯ —

Победа! Настоящая, звонкая, жидкая победа!

Из крана на кухне с шипением и брызгами хлынула вода.

Пока ледяная, пробирающая до костей, но вода!

Значит, и в туалет можно бежать и думы подумать там, и чайник наполнить, и вообще – цивилизация вернулась в мой заброшенный форпост.

Я почти прыгала от радости, слушая, как водонагреватель в санузле издаёт обнадёживающее урчание, скоро будет и горячая.

Счастье оказалось таким простым: тёплая вода и крыша над головой.

И вода в чайнике уже булькала, наполняя дом уютным звуком, которого так не хватало.

Я металась между пакетами, холодильником и шкафами, как белка перед праздником.

Стол нужно было нормально накрыть.

И не просто накрыть, а устроить пир!

Чтобы отблагодарить Захара…

И чтобы он не пожалел, что связался со мной.

На тарелку водрузила бутерброды: с маслом и красной икрой (пусть оценит шик!), с сыром, помидорами, колбасой (классика!).

Печенье высыпала в вазочку, конфеты в другую.

Лимон нарезала тонкими дольками, а вдруг он любит чай с лимоном?

Ему вообще полезно, витамин C всё-таки после такого-то переохлаждения!

Я смотрела на свой импровизированный банкет и смущённо понимала, что мало этого, мало.

Захар мужчина большой, еды надо много.

Мой бывший муж вообще жрал много и не полнел, и жрал столько, что мне иногда хотелось, чтобы кто-то придумал выпускать еду для мужчин особо крупных пород сразу в пакетах, как для собак.

Высыпал ему в миску, то есть, в тарелку и пусть ест.

Короче, не думала я, что со мной будет мужчина.

Его же кормить надо много и сытно.

Одними бутербродами с чаем, он сыт не будет.

А вся остальная еда у меня была сырая, её готовить надо.

Курица, на салаты…