Онлайн книга «Жертва Венеры»
|
Митя шевельнулся и поднял с пола какой-то предмет, тускло блеснувший в слабом свете масляной лампы, и Маша, закоченев, увидела, что он держит пистолет. Широко перекрестившись, Митя приставил дуло к груди. В тот же миг она вихрем влетела в комнатушку и повисла у него на руке. Он вздрогнул всем телом, и пистолет с глухим стуком выпал из его пальцев. — Ты что?! Хотел стрелять в себя?! – Маше казалось, что она кричит на весь дом, а на самом деле из сведённого судорогой горла раздавался лишь слабый писк. — Ты не знаешь, что случилось… Я погиб… Обесчещен… Лучше уж сам. – И, уткнувшись ей в плечо, он зашёлся хриплыми судорожными рыданиями. — Митенька! Митя! Что случилось? – Она гладила его, чувствуя, как сотрясаются под ладонями плечи. — Я в карты проиграл… огромную сумму… Восемь тысяч! — Как?! – Маша похолодела. – Ты же не играл никогда. — Играл… – Он всхлипнул. – Только по маленькой… И Фортуна меня жаловала. Я, почитай, завсегда выигрывал… А нынче… будто бес под руку толкал… Это конец, Машка… Я погиб. Ну зачем ты пришла?! Знаешь, как мне тяжело было на это решиться? Как страшно… А теперь сызнова… Зачем ты пришла?! Маша вцепилась ему в плечи, всем телом прижавшись к груди: — Митенька, нет! Это грех! Страшный! Смертный! Ты же душу навек погубишь… Он отстранил её и поднялся. Пистолет остался лежать на полу. — А долговая яма? Позор… Вечный позор для всей семьи… Я должен, Машка… А душа… Может, Господь простит? Ты молись за меня. Всё равно молись… Даже если другие не будут… Голос его дрогнул, он закрыл глаза. Маша с плачем повисла у него на шее, принялась целовать мокрые от слёз щёки: — Митенька, миленький! Нет! Не оставляй меня! Я же без тебя пропаду! У нас же общая жизнь – пополам… Как же я без тебя? Он распахнул глаза, и Маша задохнулась, захлебнулась в океане боли, выплеснувшейся из них. — Маруська, прости! Я подлец! Последний из негодяев! Я забыл про вас с Фёдором… Совсем забыл… Как же ты без меня убежишь? Ну не плачь, прости дурака! Я не буду. Вот видишь – убираю пистоль. Не плачь! Обещаю, завтра ты уедешь вместе с Фёдором. Я не стану стреляться. Клянусь тебе! Он высыпал из дула пули и протянул ей холодные чёрные кругляши. — Видишь, я разрядил его. Не плачь! Мне дали отсрочку до середины июля. Я не оставлю тебя. Не плачь, Машка… * * * Ночь гуляла по дому, поскрипывала половицами за стеной. Где-то осторожно шуршала мышь. Лунный луч стекал по стене и собирался в маленькую лужицу на полу. Куст калины под окном шевелил ветвями, и тени от листьев в лунном свете складывались в таинственные узоры. Маша всегда гадала по ним, ей виделись то цветы, то птицы или звери, то всадник на коне, то замок с зубчатыми стенами. Но сегодня, сколько бы ни вглядывалась, тени складывались в одну и ту же картинку – могильный холм и покосившийся крест над ним. Маша зажмуривалась, чтобы не видеть, но мираж не отпускал, вставал перед мысленным взором. Громко с присвистом дышала рядом Парашка, где-то вдалеке лаяли собаки, будто перекликались – одна гавкнет, потом другая. Маша не плакала. Очень хотелось поплакать, но слёз не было, будто в душе всё высушил пустынный суховей. Казалось, вместо сердца в груди чугунное пушечное ядро – огромное, тяжёлое, холодное, и стужа от него медленно, но непреклонно растекается по телу. |